— Послушайте, Харриет. — Голос Джеймса был холоден. Харриет никогда не слышала, чтобы он говорил таким тоном. Он протянул руку, чтобы схватить ее за запястье, и Харриет удивленно отпрянула от него. — Я не привык, чтобы женщины отказывали мне, и я…
— Тогда я предлагаю вам начать привыкать к этому. — Ледяной мужской голос вдруг прорезал ночной воздух.
Оба они — и Харриет, и Джеймс, — вздрогнув от удивления, оглянулись. На террасе появился Джайлз Пауэлл. Сердце Харриет дрогнуло. В смокинге он выглядел еще красивее и мужественнее.
Джеймс, недоуменно уставившись на него, смутно припомнил, что это, кажется, тоже постоялец «Уиндраш-Шеллоуз».
— Не вмешивайтесь, — прорычал Джеймс, — это личный разговор.
Джайлз улыбнулся. Это была даже не улыбка, он просто слегка растянул губы, но Джеймс побледнел.
— Отпустите даму, — любезным голосом сказал Джайлз, устремив взгляд на запястье Харриет. Казалось, что он лишь дает добрый совет, но по спине у Джеймса поползли мурашки. Он медленно разжал руку, и Харриет рассеянно потерла руку. Джайлз заметил это, и губы его угрожающе сжались.
— Харриет, — сказал Джеймс, поворачиваясь к ней, — я хотел бы, чтобы вы попросили своего… приятеля удалиться. Нам нужно поговорить.
— Я не просто приятель, — сказал Джайлз. — Она выходит за меня замуж.
Харриет от изумления лишилась дара речи.
Высокий англичанин смотрел на Джеймса все с той же легкой улыбкой на губах. В нем вроде не было ничего угрожающего. Но Джеймс тем не менее чувствовал угрозу.
— О! — сказал он, пытаясь как-то сохранить лицо. — О, я не знал, — наконец выговорил он. Он сделал шаг назад. — Ну, в этом случае… конечно… — Он взглянул на Харриет, которая не произнесла ни слова. — Послушайте. Хотя у меня еще есть кое-какие дела в Англии, тем не менее я, видимо, скоро уеду из отеля, — сказал он, ненавидя себя за то, что голос его слегка дрожит. Что-то подсказывало ему, что с этим человеком связываться нельзя.
— Отлично, — сказал Джайлз, как бы разрешая ему удалиться.
Лицо Джеймса покрылось пятнами, и он направился к двери.
Джайлз посмотрел на Харриет, которая все еще не могла прийти в себя.
— Не сказал бы, что одобряю ваш вкус, — кивнул он на поспешно удалявшегося мужчину.
— Мне кажется, — сказала Харриет шепотом, — что я…
— Хотите танцевать? — спросил Джайлз. — Пойдемте.
Не успев ответить, она поняла, что он ведет ее в зал. Большая люстра освещала танцующих. Харриет увидела Ванни и Бретта, обнявшихся в танце, прежде чем их поглотила толпа. Оркестр опять играл вальс, медленный и тягучий, и Харриет вдруг оказалась в объятиях Джайлза. Она закрыла глаза. Как это прекрасно! Музыка, полумрак, мужчина. Ей слишком хорошо, чтобы сопротивляться.
Танец закончился, но очарование осталось. Джайлз повел ее в сад, и они пошли по тропинке между азалиями и кустами рододендронов, где их сопровождал лишь лунный свет. Звуки музыки и шум бала удалялись от них все дальше. Джайлз увидел полоску серебра. Лунный свет на воде. Река.
Харриет, рука которой находилась в его руке, следовала за ним к изгибу реки, где кусты скрыли от них отель, а свисающие мягкие ивовые ветви отгородили ото всех, кто мог видеть их с той стороны реки. Не говоря ни слова, Джайлз снял смокинг и бросил его на сухую, все еще теплую траву. Он сел и притянул ее к себе.
Вздохнув, Харриет откинулась назад, ее длинные светлые волосы разметались по траве, глаза смотрели в ночное небо. Сквозь ветви она видела бриллиантовые булавки далеких звезд и сияющий чистый свет луны. А еще она видела его лицо. Темные волосы, падающие на глаза, четкие очертания скул и подбородка.
Харриет протянула руку, чтобы убрать его волосы с глаз, но они тут же упали на них снова, как черный шелк. Она почувствовала, как он напрягся и вздохнул при ее прикосновении.
Он слегка наклонился к ней, держа в ладонях ее лицо.
— Мы сошли с ума, — сказала Харриет.
— Согласен.
— Я люблю тебя, — сказала она, прошептав это с сожалением и отчаянием.
— Я знаю.
— Ты меня тоже любишь, — добавила она сердито. — Не старайся отрицать это.
— Я и не собираюсь. — Она чувствовала его слова и его дыхание на своих губах.
— Джайлз, — вздохнула она. И он стал целовать ее. Волны желания, подобные глубоким подземным толчкам приближающего землетрясения, пронизывали ее. Она более не управляла своим телом.
Его руки, лежащие на ее талии, заставляли ее дрожать. Губы чувствовали малейшее движение его губ, их языки, соприкасаясь, ласкали друг друга.