Я задумался над словами Гаутамы. Какие возможности, черт побери! Какие фантастические перспективы открывались перед человеком! Мне раньше и в голову не приходило ничего подобного. Если бы только не зависимое положение подопытного кролика, в котором я оказался!
Я вспомнил, как Мария расправилась с сержантом. Кто-то ведь разделался и с бандой красавчика. Я был почти уверен, что это дело рук Марии. Трудно судить о мотивации, размышляя о поступках богов, как их называл Гаутама. Так и корова в стойле не может понять проблем, которые имеются у ее хозяина.
— А я могу менять свой облик? — поинтересовался я.
— Сейчас нет, так как у тебя еще нет умения правильно обращаться с магией. Но как только ты научишься элементарным вещам, у тебя получится и это. Чтобы действовать в магической области легко и быстро, тебе предется сдать экзамен своему богу. Если ты его сдашь — ты будешь обладать такими же возможностями, как и я.
— Что это за экзамен?
— Сейчас ты меня не поймешь, — загадочно улыбнулся Гаутама. — Всему свое время. Давай я лучше вылечу твои мозоли. У меня есть прекрасный отвар из горных трав.
Я посмотрел на свои искалеченные ладони и не стал спорить с китайцем — он знал что говорил. Я терпеливо снес те процедуры, которым он меня подверг, и, когда кисти моих рук были заботливо перевязаны, я почуствовал, что в Вергвуде уже наступила ночь: меня неудержимо клонило в сон. Гаутама проводил меня в свое скромное жилище, и я с облегчением свалился на набитый сеном матрац. Усталые мышцы ныли, но это не помешало мне быстро забыться глубоким сном.
На следующий день, когда я проснулся отдохнувшим и полным сил, я заметил, что мои болячки полностью зажили, словно их никогда и не было.
— Вставай, бездельник! Пора заняться хоть чем-то полезным. Будем изучать фехтование, — проворчал Гаутама.
— Зачем это еще? — удивился я.
— Если не хочешь, чтобы тебя лишили твоей любимой головы, слушай, что я тебе говорю, — ответил он.
Я поднялся и вышел умыться во двор, после чего Гаутама сунул мне в руки легкий деревянный меч, и мы занялись упражнениями. Гаутама рассказывал мне об азах фехтования, и мы тут же опробывали с ним тот или иной прием. Я был неуклюж и неповоротлив, но, сам не знаю почему, я старался научиться искусству боя. Я воспринимал это наше занятие как игру, как спорт, и мне нравилось упражняться с мечом, пытаясь поразить противника. Я внимательно смотрел на своего учителя, запоминая те движения, которые составляют основы фехтования.
Гаутама управлялся с оружием виртуозно, он играл мечом, как жонглер тростью. Хотя нет, его искусство не было сравнимо ни с чем, что я когда-либо видел. Он танцевал с мечом, меч жил в его руках подобно живому существу, независимо от своего хозяина, но в то же время в тонкой гармонии с ним.
Гаутама метал тяжелый меч стоя, сидя и даже лежа. Его любимый Ди хлухо втыкался в твердые стволы деревьев, вгрызаясь в грубую серебристую древесину на глубину до десяти сантиметров. Гаутама попадал в цель с растояния ста метров, я же не мог бросить свой Ордогот далее двадцати, не говоря уже о том, чтобы попасть в дерево.
Каждый раз Ди чудесным образом оказывался в руках учителя, возвращаясь к своему хозяину как бумеранг. Но обратный полет меча я наблюдал с трудом, так как полет проходил вне обозримого пространства, и здесь уже помогала магия.
Я смог научиться возвращению меча за несколько часов, но у меня это получалось гораздо медленнее, чем у Гаутамы.
— Ты хороший ученик, Марк, — с улыбкой подбадривал меня Гаутама. И тут же сурово добавлял:
— Но ты лентяй! Ты не вкладываешь душу, ты двигаешься как посредственность, как корова на льду. Сосредоточься, не напоминай мне беременную кенгуру, которая думает только о своем животе!
Меня злили едкие замечания Гаутамы, но в глубине души я понимал, что учитель прав. Меня нужно было подгонять, подстегивать, чтобы во мне смогли развиться дремавшие до этого силы. И я старался, я делал все так, как он говорил. Уже к вечеру я заметил, что упражнения у меня получаются с заметно большей легкостью, чем утром. Моя магическая рука выдвигалась вперед все быстрей и быстрей, ее движения становились все более управляемыми и точными.
Мы фехтовали на деревянных мечах, и мне больно перепадало то по пальцам, то по ногам — старик двигался проворней любого юноши.
— А если бы это был меч врага? — спрашивал он в ответ на мои жалобы. — Ты бы уже в лучшем случае получил несколько лишних отверствий и истекал кровью.
Мне на это возразить было нечего, и мы продолжали тренировку. За этот день Гаутама показал мне разнообразные способы защиты от нападения с мечом, я попробовал бросать меч в деревья и возвращать его обратно. Выполнять все эти упражнения многократно было довольно трудно, но интересно. Я был несколько растерян, когда понял, сколько работы необходимо было проделать, чтобы добиться хотя бы десятой части того уровня, которым обладал Гаутама. Казалось, что только на ознакомление с этим искусством уйдет не менее года, а чтобы отточить движения и довести их до совершенства — потребуются десятилетия.