Я смело взгромоздился на спину животного и удобно устроился на его хребте между массивными шипами. Мысленно пожелав себе удачи, я тронул воображаемые поводья, и мы быстро оторвались от поверхности каменистой пустыни. Волкокрыл рассекал воздух глубокими взмахами гигантских крыльев, то проваливаясь, то вздымаясь вверх.
Скоро мы поднялись на высоту около пятисот метров, и волкокрылу удалось поймать восходящий проток теплого воздуха. Зверь широко расправил перепончатые крылья, взмывая все выше и выше, уже почти без усилий, только благодаря ветру.
Остатки облаков растаяли в прозрачном небе без следа, так что с высоты я мог обозревать окрестности на десятки километров. Необъяснимая радость переполняла меня, словно пена в бокале с шампанским. Не долго думая, я направил волкокрыла в сторону деревни, в которой, как я надеялся, меня ждали Мартин и Роза.
Пока мы летели, покрывая расстояние в десятки раз быстрее пешего человека, я заметил в воздухе еще одного волкокрыла. Он тоже увидел нас и приблизился, съедаемый любопытством, недоуменно тараща круглые глаза на непонятный довесок на спине у своего сородича. Я завладел и его мозгом, отметив про себя, что это далось легко, словно я привык проделывать такое с самого раннего детства. Я заставил второго волкокрыла полетать вокруг нас, облететь нас снизу, сверху, и в конце концов посадил его в показавшийся на горизонте лес.
Теперь, найдя в себе новые, неведомые ранее силы, я окончательно убедился, что под видом Томаса мне явился не сам Томас, а вуквин. Тем не менее, казалось странным, что я разделался с вуквином так легко, без ожесточенной и изнурительной борьбы.
Когда я замахивался мечом, решившись на смертельный удар, я не был уверен до конца в том, что убиваю не Томаса. Я руководствовался в большей степени не умом, а чувствами и инстинктом.
А что было бы, если бы я ошибся? — подумал я с содроганием. — Я стал бы тогда убийцей собственного друга.
Я с ужасом заметил, что у меня изменились жизненные ценности. Я стал жестоким, способным убить даже дорогого мне человека только по подозрению в том, что он представляет для меня какую-то, воображаемую только мной, опастность. Если все будет продолжаться в том же духе, то чего доброго я начну совершать убийства, не задумываясь о том что делаю. Впечатления, которые я получил от встречи с псевдо-Томасом крепко отложились в моей памяти.
Обратная дорога заняла двое суток. За это время мне трижды пришлось сменить волкокрылов, так как я загонял их до крайнего истощения. Еще за первый перелет мы достигли светлого района, так что проблем с новыми волкокрылами у меня не было.
К концу вторых суток полета под нами показалась деревня. Я облетел вокруг нее, пристально всматриваясь в расположение домов и дорог. Как ни странно, я не заметил ни одного человека, как буд-то все жители попрятались по домам. Я узнал хижины Мартина и старика Сарта. Решив не привлекать к себе лишнего внимания, я не стал пролетать над самой деревней и приземлился в лесу, в получасе ходьбы от поселка.
В густых зарослях высокой травы я спешился и, выйдя на звериную тропу, неторопясь отправился назад в деревню. Едва я отошел от места приземления, как услышал обрадованно-испуганный рык пришедшего в себя волкокрыла, и тут же до меня донеся грохот хлопающих крыльев. Освобожденный от моего влияния зверь шумно поднялся вверх, и я увидел над деревьями его удаляющееся пятнистое тело. 4
Через полчаса я был уже в деревне. Она выглядела непривычно пустой. Даже собаки, всегда чующие незнакомцев за версту, и те не вышли из своих укрытий. Я подошел к дому Мартина и постучал в дверь. Дверь легко подалась, слегка приоткрывшись.
— Мартин! — громко позвал я. В ответ не раздалось ни звука.