— Мартин, — потряс я его за плечи, — ты меня узнаешь?
Но он лишь глупо улабался и пускал слюни. Из его рта раздались какие-то нечленораздельные звуки, как у грудного младенца, с той лишь разницей, что эти звуки были на две октавы ниже.
Мной овладела злость на самого себя и на свою беспомощность. Все труды пропали даром. Стоило так стараться, чтобы вернуть к жизни дебила. Я вскочил на ноги и несколько раз с силой саданул кулаком о стену. Боль немного успокоила меня, вернув к действительности. К сожалению, если я еще мог поработать над телом, то создать человеческое «Я» мне было не по силам.
Я не бог, я всего лишь человек, — подумал я в отчаянии. — Мне было бы легко сломать такую игрушку как гомо сапиенс, но создать ее — дудки! Убивать было намного проще.
Внезапно меня что-то насторожило. Я почувствовал едва ощутимое постороннее присутствие, как если бы моего лица коснулась тонкая паутинка и тут же исчезла, бесследно унесенная порывом ветра.
Я решил спешно возвращаться обратно в лес, подальше от этого опасного места, но с ужасом обнаружил, что не могу отделить свое магическое тело от реального, от этой груды мышц и костей. Я попробовал еще раз, напрягая всю свою волю, стремясь сбросить удерживающие узы, но все мои усилия были напрасны. Я понял, что двери мышеловки захлопнулись, и я оказался взаперти.
Я выхватил Ордогот и, спрятавшись за массивной дверью, громко крикнул в корридор какое-то грязное ругательство, в надежде, что стражники не окажутся к нему равнодушными. Мои ожидания оправдались, и вскоре я услышал, как приоткрылось смотровое окошечко, и один из стражников заглянул в камеру.
— Смотри-ка! — удивленно крикнул он, по всей видимости обращаясь к своему коллеге. — Этот-то, никак очухался!
Я услышал, как к двери подошел еще один стражник, и они некоторое время обсуждали этот интересный случай. Скоро им наскучило трепаться, и до меня донеслись звуки удаляющихся шагов.
Я вновь крикнул что-то, на этот раз еще более гнусное. Стражники быстро вернулись.
— Что ты сказал? — спросил голос в окошко, обращаясь к пускающему слюни Мартину. Мартин что-то прогыгыкал в ответ.
— Да этот урод издевается над нами! — возмущенно сказал охранник.
— Пошли, разберемся с говнюком! — поддержал его напарник, и я услышал долгожданный звук отпираемого засова.
Я крепко сжал в руках меч, и когда первый стражник показался в проходе, я нанес ему сокрушительный удар, который рассек его голову вместе со шлемом от макушки до основания черепа. Стражник как подкошенный рухнул в дверном проходе, не позволив тем самым другому охраннику быстро захлопнуть дверь. Тот судорожно пытался оттолкнуть от двери тело своего коллеги, но он слишком суетился.
Когда он увидел меня с окровавленным мечом в руках, он ошарашенно вытаращил глаза, и мне показалось что его штаны промокли от страха.
— На войне как на войне, — сказал я и с отвращением проткнул его живот, не забыв провернуть при этом лезвие.
Когда я вынул клинок из податливого тела, стражник беззвучно свалился наземь, судорожно хватая ртом воздух. Я перешагнул через него и брослися по корридору.
Там я увидел сразу троих. Заметив меня, они обнажили свои мечи и приготовились к встрече. Узкое пространство корридора не позволяло им обойти меня с флангов, поэтому я смело кинулся вперед.
Ближе всего ко мне оказался здоровенный детина, внешне похожий на породистого скандинава. Он выставил свой меч и, кровожадно ухмыльнувшись, сделал резкий выпад мне в лицо. Я легко отбил атаку, ответив ударом в грудь. Детина также без труда отвел мой меч в сторону и попытался нанести удар в пах. Меня все это начинало злить, так как я торопился, поэтому я резко извернулся всем телом и с широким обманным движением нанес мощный боковой удар в плечо. Удар оказался настолько силен, что отрубленная рука упала на пол, подобно переспевшему плоду, а Ордогот глубоко внедрился в грудную клетку, остановившись только в позвоночнике. Я с заметным усилием выдернул застрявший меч под прерывистый крик умирающей жертвы, и едва успел отбить выпад второго стражника.
Мы с ним несколько раз обменялись ударами, пока я не нанес ему глубокую рану в горло. Кровь брызнула во все стороны, словно горячая вода из прорвавшейся трубы центрального отопления.
Оставшияся в живых третий стражник был сильно напуган печальной участью своих товарищей, так что его защита оказалась некудышной. Я легко и сравнительно безболезненно снес ему голову.
Я на миг застыл, стоя в липкой парной крови. Вокруг лежали искалеченные трупы. Я посмотрел на них с содроганием.