- Иди за нарядом, - устало сказал Иван.
Спустился в кубрик. Еленка сидела в углу, сгорбившись, сунув ладони между колен. Глядела в пол, в одну точку, и Иван, как ни старался, не мог поймать ее взгляда.
- Ты где была?
Еленка не ответила, не шевельнулась. Иван потоптался, буркнул:
- Ладно, завтрак готовь. Сейчас за баржой пойдем.
Она подошла к печке, присела перед ней да так и застыла, словно забылась.
- Мы, понимаешь, всю ночь с Сергеем бегали.
- С Сергеем?
- Тебя искали!… - Иван обрадовался, что она заговорила, заулыбался. - Весь берег обскакали, наорались до хрипоты. У стариков были.
- Зачем?
- Думали, у них ты.
- Бегали зачем, спрашиваю? Не надо за мной бегать, не маленькая.
Она говорила устало, равнодушно, словно не с ним, а с кем-то посторонним. Он больно почувствовал это, замолчал. Еленка медленно - щепочку за щепочкой - клала растопку. Много клала: больше, чем надо.
- Ты это… не сердись, - тихо сказал он. - Нельзя так, понимаешь, не дети.
Она подожгла растопку, прикрыла дверцу.
- Не пойму: прощения просите, что ли?
- Ты где ночевала? - нахмурившись, спросил он.
- А вам что за дело, Иван Трофимыч? - Она впервые посмотрела на него, и он увидел ее пустые, словно высушенные глаза. - Вы мне не свекор, не отец. Что вам-то за интерес?
- Я тебе… муж, - с трудом сказал он.
- Муж? - Она усмехнулась. - Не-ет, не муж. Муж женой не побрезгует, а вы побрезговали. А теперь спрашиваете, где ночевала. Так нашлись добрые люди, приютили, не побрезговали.
В печке с шумом прогорала подтопка. Они оба забыли про нее, они видели только друг друга.
- Зачем ты врешь? - тихо спросил Иван. - Зачем ты выдумываешь, опомнись.
- Выдумываю? - Еленка улыбнулась. - Не-ет, не выдумываю. Адресок могу дать, если хотите…
- Замолчи!… - крикнул он, что есть силы треснув палкой о стол.
Отскочивший конец со свистом пронесся мимо Еленки. Она еще выше вздернула голову, шагнула к Ивану, уже не помня себя:
- Жалела я вас, убогого! Жалела, понятно? Вы же всех обидеть боитесь, всего боитесь, а туда же: муж!… Жалкенький вы, блаженненький, только что на коленях не стоите. А ведь стояли бы, если б захотела, стояли бы как миленький, стояли бы!…
Она кричала что-то еще, но Иван уже ничего не слыхал. Кровь отхлынула вдруг от сердца, туго ударила в голову, розовые круги поплыли перед глазами.
- Готово, капитан! - крикнул с палубы Сергей. - Отваливай!
- Веди сам, - тихо сказал Иван, из последних сил держась на ногах. - Я покурю. Покурю только…
Курил он долго. Сергей несколько раз заговаривал с ним, но Иван отвечал односложно, и помощник оставил расспросы. Зачалил катер, спустился в кубрик.
- Что с Иваном?
- Что? - спросила Еленка.
- С Иваном что, спрашиваю?
- А-а. Не знаю.
Сергей посмотрел на нее, пошел к трапу.
- А со мной что? - вдруг спросила она. - Не спрашиваешь? Неинтересно?
- Интересно, - сказал он и полез на палубу.
Иван сидел сгорбившись, опустив плечи. Сергей окликнул его, но тут послали тянуть воз, и Сергей пошел чалиться и до обеда совсем позабыл про капитана. Вспомнил, когда Еленка крикнула снизу:
- Обедать!…
- Обедать?… - переспросил Иван. - Да, да. Иду.
Он спустился в кубрик, сел на свое место. Еленка поставила перед ним миску, но он отодвинул ее и спросил чаю. Выпив две кружки, впервые поднял на Сергея глаза:
- Я полежу, а? Справишься один?
- Конечно! - Сергей метнулся к дивану, раскинул постель. - Что за вопрос, капитан. Отдыхай.
Он лег, отвернулся к стене и так, не шевелясь, лежал, пока не кончился рабочий день. Слышал, как Сергей чалился, как шепотом уговаривал Еленку идти на занятия, как звенели под их ногами ступени трапа, как наконец затихло все; он остался один. Тогда он вылез на палубу и послал за водкой парнишку, что рыбачил с затопленной баржи.
Парнишка смотался мигом. Иван спустился вниз, сел к столу, налил полный стакан и заплакал.
Наутро он с трудом поднялся с постели. Сергей глянул на его серое лицо, свистнул:
- Лежать, капитан. Лежать пластом. Сам справлюсь.
Несколько дней он отлеживался, ничего не ел. Еленка бегала за молоком, Сергей раздобыл где-то меду. Отпаивали его, уговаривали, Сергей гнал к врачу - Иван только тряс головой.
А потом прошло. И ночью Иван сам выбросил за борт поломанный костыль.
…Утром в диспетчерской Ивану сказали, что его срочно просили зайти к юрисконсульту. Зачем, почему - никто не знал.
- Видно, насчет ссуды Никифорову, - предположил Иван. - Директор при мне обещал разобраться.
- Хорошо, если не насчет сена, - тихо сказал Сергей.
Старшего юрисконсульта Ефима Лазаревича Иван знал с войны: кругленький, седенький, чрезвычайно живой юрист и тогда был точно таким же, как и сейчас.