"Волгарь" сдернули двумя катерами, да и то после того, как откачали воду. К полудню отбуксировали в затон, подвели к барже. Иван сам принял чалку, закрепил, молча полез в моторное отделение.
- Заклинило, - сказал Сергей. Он сидел наверху, на трапе, свесив ноги в моторный отсек.
Иван попробовал провернуть двигатель ломиком за маховик. Вис всей тяжестью, согнул ломик - двигатель не провернулся.
- Я же говорю: заклинило, - повторил Сергей.
- Под суд пойдешь, - негромко сказал Иван и полез наверх прямо на Сергея.
Сергей вжался в стенку, пропустил. Иван прошел на нос, с грохотом откинул люк. Из кубрика выглянула испуганная Еленка.
- Молчит?…
- Через час вернусь, - вдруг сказал Сергей и спрыгнул на берег как стоял, в мятых рабочих штанах, грязной рубахе.
Он почти бежал по берегу, и злоба душила его. Ему пригрозили, угроза была реальной, и теперь в дело вступали другие законы.
Ему повезло: Пахомов был на месте и - один. Сергей почти оттолкнул секретаршу, застрявшую в дверях. Ввалился грязный, задыхающийся. Пахомов строго сдвинул брови, указал на стул.
Рассказывать Сергей умел. Он ничего не скрывал: ни того, что пошел в рейс без разрешения, ни того, что загубил мотор, ни того, что первым спрыгнул за борт тонущего катера. Но про деньги не сказал ни слова, и все выходило так, словно действовал он если и не совсем по закону, то все же из добрых побуждений.
Пахомов слушал молча, по-прежнему строго насупив брови. Молчание его очень пугало Сергея: он стал увядать, вязнуть в рассказе, повторяться, но тут парторг неожиданно начал проявлять любопытство, перебивать вопросами, и Сергей, воспрянув, ловко и стройно закруглил покаяние, вызвавшись оплатить ремонт из собственного кармана.
- Зарплаты не хватит, - нахмурился Пахомов. - Пустое обещание.
- На книжке есть, - заверил Сергей. - Производство не должно страдать от моего легкомыслия.
- Правильно, - сказал Пахомов. - Это ты правильно рассудил, одобряю. Я понимаю, действовал ты активно. Сам в воду полез, людей на берег вывел. Все это в плюс тебе, но могут быть серьезные нарекания. Жалобы. А если жалоба в письменном виде - сам понимаешь, не откликнуться не имеем права. Вот и соображай.
- Спасибо, Павел Петрович, - с чувством сказал Сергей. - Вот поговорил с вами и вроде душу облегчил. Нет, вы не подумайте чего: за то, что напортачил, отвечу. По всей строгости, сознаю. А с души вы у меня груз все-таки сняли. Спасибо вам за это большое.
Он уже шел к дверям, когда Пахомов остановил его:
- А Бурлаков что думает?
- А что ему думать, Павел Петрович? - как можно проще спросил Сергей. - Он ведь не ходил с нами, он тут ни при чем.
- То есть как это ни при чем? Он капитан, он за все отвечает.
- Так-то оно так, но ведь формально…
- Ну ладно, поглядим. Иди действуй. Не задерживаю.
Сергей на цыпочках вышел из кабинета и тихо притворил за собою дверь.
Он вернулся на катер и весь день вместе с Иваном прокрутился в моторном отделении. Вычерпали воду, досуха тряпками протерли днище. Двигатель не трогали: до прихода комиссии не велено было к нему касаться. Еленка шуровала в кубрике.
Работали молча. Раз только Еленка заикнулась насчет обеда, но Иван хмуро сказал:
- Не заработали.
К вечеру кончили. Иван хотел было заняться палубой, но Сергей решительно отказался:
- Дела у меня.
Иван не спрашивал, что за дела. Прошел на палубу, ковырялся там один: только грохот стоял.
Сергей спустился в кубрик. Еленка протирала пол, высоко подоткнув короткую юбку.
- Дела, Еленка. Действовать надо, а то навесят нам, что и в жизнь не разогнешься.
- Скоро вернешься?
- Постараюсь. А что?
- Ничего. - Она улыбнулась. - Скучать буду.
- Ну, поскучай. - Сергей переоделся, сунул в карман деньги и вышел.
Он не хотел расспрашивать Ивана, да и встречным опасался прямо ставить вопрос: юлил, балагурил, выпытывал и вызнал-таки нужный ему адрес.
В ответ на стук долго брехала собака. Потом послышались шаги, приглушенный голос спросил:
- Кто?
- С "Волгаря"! Сергей Прасолов. По делу.
Калитка приоткрылась, и в щели показалась массивная фигура Степаныча. За спиной яростно билась на цепи собака.
- Чего тебе?
- Поговорить.
- Не о чем нам говорить.
Он хотел захлопнуть калитку, но Сергей подставил ногу.
- Долг за мной, Степаныч. Клубнику ты по моей вине утопил. Совесть велит рассчитаться.