— А-а… если как-нибудь… обойти?.. — с надеждой спросил он.
— Кого? Судьбу?.. Думаешь, не пробовали?
— И-и… как?
— Да никак! Вот был недавно случай: на роду написано повешенным быть, а он топиться побежал. Еле перехватили…
— Кто?
— Кому надо, тот и перехватил.
— И что с ним сделали? Удавили?
— Без понятия. Может, и удавили… Чтоб от судьбы не бегал.
— Но это ж подсудное дело!
Не выдержал Портнягин — засмеялся.
— Так ты думаешь, его здесь перехватывали? Нет, дружок, перехватывали его из астрала. Там в астрале такие спецслужбы шуруют, что нам и не снилось. Короче, попробовать, конечно, можно… Но бесполезно.
Помрачневший самоубийца выдвинул ящик стола, поколебавшись, бросил туда травмат, задвинул и снова погрузился в раздумья. Незримая для простых обывателей склокожорка крутилась вокруг бедовой взлохмаченной головы, словно машинка для стрижки в руках парикмахера. Скусывала вредные для здоровья мысли.
Будем считать, дело сделано.
Глеб поднялся и, мягко ступая, покинул помещение, чего хозяин, кажется, и не заметил. Был весь в себе.
Дамы отскочили от двери и в четыре глаза уставились на молодого колдуна. Без слёз. Слёзы успели высохнуть.
— Ну?! Что?!
С таким трепетом обычно обращаются к хирургу, выходящему из операционной.
— Будет жить, — не удержавшись, подыграл им Портнягин. — Вы его не беспокойте пока, пусть отдохнёт…
Лица обеих окаменели. Ожидаемых слов благодарности не последовало, и слегка удивлённый Глеб, получив причитающуюся плату, распрощался и вышел.
Оставшись наедине, дамы повернулись друг к другу. Такое впечатление, что были они оскорблены до глубины души.
— Я ж говорила, лучше ментовку вызвать, — упрекнула та, что постарше (видимо, тёща). — Глядишь, и впрямь застрелился бы…
Та, что помладше, всхлипнула.
Дверь в смежную комнату отворилась. На пороге возник всклокоченный хозяин квартиры с пистолетом в руке.
— Возьмите, мама, — прочувствованно выговорил он, протягивая оружие тёще. — Возьмите, спрячьте куда-нибудь… Даже если буду просить, не давайте…
— Молодец, Шутик, молодец, — приговаривал Глеб оглаживая незримую холку своего четверорукого любимца. — Классную ты мне тогда фиговину притаранил. Сильно пригодилась…
В восторге от похвалы барабашка пискнул, заметался по полу, по стенам, по потолку, пролетая сквозь стол, сквозь табуретки, на коих восседали учитель с учеником, сквозь прочую мебель, включая стоящую в углу замшелую плаху.
Старый колдун Ефрем Нехорошев с ехидцей наблюдал за всей этой суетой.
— Никак гордишься? — полюбопытствовал он не без ухмылки.
— А что не так? — не понял Глеб.
— Да так-то оно так… Мозги запудрил, склокожорку подпустил… Только вот надолго ли всего этого хватит?
— А не хватит — ещё раз вызовут, — резонно возразил ученик.
— Если успеют…
Портнягин встревожился. На критику в свой адрес он обычно реагировал болезненно. Смахнул с колена угнездившегося там Шутика, помрачнел.
— Думаешь, опять попробует?
— Да наверняка! На кого квартира записана?
— На него…
— Во-от… А жена и тёща — наследницы…
— Зачем тогда вызывали?
— А для отмазки. Не мы, дескать, его довели — наоборот, спасти пытались, колдуна приглашали… Эх ты, специалист по женскому полу!
Портнягин стиснул зубы. Слышать такое было обидно.
— Да-а, удружил ты этим бабёнкам, удружил… — продолжал зубоскалить старикан. — Ты прикинь, какая у них там теперь истерика! Всё ведь продумали, а тут ты… со своим хрустальным шаром… Зря вот только смык-траву в волыну засунуть не догадался. Так-то бы оно вернее…
Речь его была прервана сигналом Портнягинской мобилы.
— Говорите! — угрюмо приказал Глеб.
Далее мужественное его лицо несколько обмякло.
— Нет, — сдавленно сказал он в трубку. — Теперь вам только в ритуальные услуги…
После таких слов встрепенулся и Ефрем. Ухмылки — как не бывало.
— Что там?
— Тёща застрелилась, — сипло сообщил Глеб.
Учитель скорбно покивал реденькой бородёнкой.
— Это она с досады… — понимающе молвил он. Подумал и добавил: — А может, судьба у ней была такая…
— Так что ж выходит? Я, что ли, опять во всём виноват?
Старый колдун кряхтя поднялся с табуретки и, подойдя к питомцу, ободряюще потрепал по широкой ссутулившейся спине.