– Хорошо, заберу, – искривив губы ответил Калугин. – Дальше-то что?
– Умоляю, привези его, ты же помнишь адрес? А мы с мамой прямо туда подъедем, ладно? Клянусь зелёной краской и ключом на восемнадцать, больше ни о чём не попрошу.
Александр весело хмыкнул и согласно проворчал:
– Ну разве что ради ключа, так и быть.
Оля довольно взвизгнула и зашептала:
– Ты самый лучший в мире брат, пока!
Саша усмехнулся и посмотрел на часы. Осталось три часа, потом в кондитерскую, затем отвезти торт, а вечерком можно и отдохнуть дома, благо мама и Олька будут заняты.
Он попрощался с коллегами, схватил папки со счетами и спустился в гараж. Опять ни зги не видно, надо поднапрячь коменданта, пусть лампочки проверит, а то темно как у негра в одном месте.
Их любимая кондитерская находилась недалеко от родительского дома и служила местом паломничества в детстве и местом осторожности в молодости, так как Оля постоянно худела, а Александр поддерживал сестру в этом начинании. Но бывали моменты в жизни, когда все обеты и клятвы забывались, и они предавались чревоугодию. Тем более торты и пирожные готовились тут – пальчики оближешь. Калугин усмехнулся: Оля верна себе, заказала неизменный вишнёвый торт. Саша вдохнул ароматы свежей выпечки, взял торт и...
– Будьте добры, фирменный рулет с черникой, – не смог устоять перед шедевром мастерства кондитеров. Затем резво выскочил на улицу, услышав на прощанье мелодичный перезвон колокольчиков, и осторожно вырулил из старого двора.
Он мчался по вечернему городу, обдумывая идею о покупке участка земли за городом, чтобы построить дом у реки. И не просто летний домик или дачу, а хороший добротный дом. И желательно деревянный, из крупного калиброванного бревна, с банькой и зоной для шашлыка и отдыха. За приятными мыслями он и не заметил, как подъехал к дому, быстро поднялся по ступенькам, стараясь удержать торт, вышёл из лифта и остановился – дверь в квартиру была приоткрыта.
Александр медленно нажал на металлическое полотно, тихо вошёл в квартиру и замер, услышав голос мамы:
– Олесь, а ты твёрдо решила?
– Да, Наталья Александровна. Я больше никому не позволю подобное. И никогда.
– Он тебе изменял?
– Нет, – усмехнулась Олеся, – он никогда мне не изменял, у нас был образцово-показательный брак. На людях. А что происходило за закрытыми дверьми, никто и никогда бы не узнал, если бы не моё решение о разводе. Когда открылась правда, я едва остановила брата! Он сказал, что... что убьёт его, если он приблизится ко мне.
– А как же дом? Компания?
– Дом его, а доля в компании всегда будет принадлежать мне, тем более что первичный капитал для его дела – это был подарок мне на свадьбу от бабушки. А большего мне не надо.
Мама помолчала, звякая посудой, а затем задала очередной вопрос:
– А ты на массаж ещё ходишь?
– Да, осталось ещё несколько сеансов. Знаете, а рука стала более послушной, не думала, что после такого перелома я опять смогу оперировать.
– Как же так получилось, Олеся?
Александр замер в коридоре, как каменное изваяние, прислушиваясь к разговору двух женщин, стараясь ничем не выдать своего присутствия.
– Первый раз это случилось через полгода после свадьбы. Ему не понравилось, что я смеялась над анекдотом, рассказанным одним из его приятелей. Но тогда он просто наорал на меня и замахнулся. Долго просил прощения, одаривал меня цветами и подарил первые серьги с бриллиантами. Затем оттолкнул меня на банкете от своего компаньона, с которым мы разговаривали. И опять цветы и очередные бриллианты. Дальше больше... и всё те же бриллианты.
– Но почему ты молчала, Леся?
– Не хотела расстраивать брата и бабулю. Когда я серьёзно пострадала и попала первый раз в травматологию, я хотела позвонить Алёше, но узнала, что бабушка в больнице с сердечным приступом. А когда он сломал мне руку, то Танюша к тому времени была беременная. И я решила опять промолчать, чтобы они не нервничали. Но потом поняла, что сильно ошибалась. Но поломанные рёбра и рука помогут мне запомнить этот урок на всю оставшуюся жизнь.
Александр закрыл глаза и сжал зубы.
– А бровь? – тихо поинтересовалась мама.