– Подсвечник. На Новый год. Салат пересолила. Только вот бриллиантов к тому времени у меня было уже достаточно, больше не надо, на всю жизнь хватит!
– М-да, – тихо ответила мама, – очень часто мужчина доводит женщину до того, что она уходит к другому...
– Но ещё чаще до того, что ей вообще уже больше никто не нужен, – отозвалась Олеся. – Он теперь постоянно вьётся вокруг меня, цветами меня пытается задобрить, чтобы я его бывшие подвиги забыла, наверное. Но я даже не злюсь, знаете, будто сгорело всё, даже углей не осталось. Только холод какой-то и полное отсутствие эмоций.
– Этот парадокс давно известен: чем больше от женщины веет холодом, тем больше кипятятся мужчины, милая. А как же ребёнок?
Александр напряг слух и уловил тихой вздох:
– Ребёнок погиб, – на грани слуха прошептала Олеся, – и я не хочу об этом говорить.
– Знаешь, я хочу тебе признаться, что во время своей второй беременности, когда я Олю свою носила, я искренне ненавидела своего старшего сына, представляешь? Почему – не могу объяснить. Терпеть не могла и всё тут. – Послышался тихий смешок Олеси и скрип открываемого духового шкафа. – Зря смеёшься, между прочим, если ты думаешь, что я какая-то неадекватная мадам. Не поверишь, но я вполне разумная женщина и, главное, надеюсь, хорошая мать для своих детей. Вот так иногда беременность меняет женщину и её мировоззрение. А я ещё пытаюсь научить своих пациенток справляться с эмоциями. И с аппетитом, кстати, тоже. Олеся, как оно вкусно пахнет, преступлением будет не попробовать хотя бы кусочек. Где уже моя Олька? Жрать, знаете ли, охота!
В этот момент дверь распахнулась, в коридор влетела Ольга, стараясь поместиться в пространстве прихожей со всеми пакетами и сумками, и удивлённо заорала:
– А ты чего тут в темноте стоишь?
Александр вытянул перед собой руку и выпалил:
– Да я только появился, вот торт принёс.
Из кухни показалась мама и всплеснула руками:
– Какая удача! Сынок, у нас тут, конечно, девичник намечался, но это просто здорово, что ты заглянул к нам.
Александр поднял голову и встретился взглядом с хозяйкой квартиры.
– Александр? – Олеся подошла ближе и улыбнулась. – Я вам очень признательна за помощь, вы очень добры. Спасибо.
Калугин посмотрел на протянутую ему руку, аккуратно взял женскую ладонь двумя руками и поцеловал, прошептав:
– Простите меня, простите.
Олеся нахмурила брови, отчего маленький шрам прошил зигзагом кожу на лбу, и тихо прошептала:
– За что?
Саша посмотрел на маму, удивлённую сестру и сделал шаг к двери:
– За мысли, Олеся. За мысли.
Он вышел на площадку, прикрыл дверь и замер на миг, стараясь успокоить дыхание. Кретин! Идиот! Как ты мог? Правильно было написано сотни лет назад: «Не судите, да не судимы будете». Зато этот подслушанный разговор станет и для него уроком, как говорила Олеся, на всю жизнь. Никогда не осуждай человека, пока не пройдёшь его дорогу.
***
Он специально приехал сюда сегодня. Он ждал её. Ждал Олесю, чтобы удостовериться, что с ней всё будет хорошо. Он просидел в машине минут пятнадцать, когда увидел её на ступеньках центра. Александр вышел из машины и взял с приборной панели маленький букетик крокусов. Олеся спустилась по лестнице, поправила сумочку и подняла голову. Калугин проследил за её взглядом и увидел того самого мужика. Хрен ты к ней ещё подойдёшь, хмырь!
– Олеся, добрый вечер. – Саша подошёл так близко, чтобы прикрыть своими плечами прищурившегося мужчину. – Извините, что нарушаю ваши планы, возможно, но я вот решил встретить вас и пригласить на кофе.
Он вывернул кисть и Олеся замерла, глядя на крошечные белые цветы.
– Какая красота, Саша! Спасибо вам.
– Знаете, хотел нарвать подснежников, но решил, что останусь законопослушным гражданином.
Олеся мягко рассмеялась, прижимая к себе маленький букет.
– А где вы нашли подснежники? В сказке?
Александр рассмеялся и тихо проговорил:
– В лесу. Я сегодня осматривал участок для загородного дома, а там рядом лес и речка. Вот там-то я видел эти чудеса.
Олеся выдохнула и прикрыла глаза:
– Как я вам завидую. Лес... речка...