От нестрашного сердцу испуга,
Как начнет к Рождеству задувать
По полям сумасбродная вьюга!
1977
111
* * *
Прощай мои надежды
На то, чему не сбыться.
Уже не та, что прежде,
По венам кровь струится.
Уже порой не помнишь
Того, что было въяве.
Уже в испуге гонишь
Мечту о громкой славе.
Прощай, друзья былые, –
Под именами теми ж
Мы все давно иные, И
это не изменишь.
Пускай мы не забыли,
Но вспоминать их странно,
Те дни, когда мы пили
Из одного стакана.
Прощай, любовь с надрывом,
Поземкой, сквозняками,
Ночным бессонным дымом
И мокрыми щеками.
Смешна попоек смелость,
Беспутное лукавство –
Теперь дороже трезвость,
И труд, и постоянство.
Прощай, былые строки,
И запахи, и краски –
112
Пришли иные сроки
И ждут иной развязки.
Уже душа стремится,
Как птица, в край далекий.
Уж в ноги путь ложится
Прямой и одинокий.
1977
113
* * *
Где в жизнь прорастает искусства
Жестокий и радостный сад,
Нас губит двусмысленность чувства,
Двоякость, двуликость, разлад.
Мир ясен, покуда не назван,
Но, скрывшись за словом моим,
Он форму срывает – и разом
Становится неуловим.
Напрасно, напрасно, напрасно
К нему имена мы опять,
Как ключ, подбираем – опасно
В неведомое проникать.
Вдруг там, за последнею дверью,
Что свет разделяет и тьму,
Таятся такие потери,
Которых не вынесть уму?
1978
114
* * *
Воздух темных аллей, как гранатовый сок.
Под ногою твоей розовеет песок.
Ряд густых тополей тонет в рыжем дыму
И проходит огонь по лицу твоему.
Так по ясному небу проходит гроза!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
И в испуге свои отвожу я глаза!
1978
115
О С И Н А
– Отчего, сестра, тебя трясет,
Что ты брату надрываешь грудь?
– Память тяжкой ноши не дает
Мне девичьи плечи разогнуть.
1978
116
* * *
Уезжаю, приезжаю,
Говорю или молчу –
Все яснее замечаю
То, что видеть не хочу.
И глаза я закрываю,
Опускаю, отвожу:
Я и этого не знаю
И об этом не скажу.
Говорю тому, другому,
Что не вижу, говорю.
И иду, потупясь, к дому,
И под ноги не смотрю.
И лежу, уткнувшись в стену,
И сжимаю веки зря.
Но повсюду неизменно
Все яснее вижу я,
Все яснее острым глазом
Всюду вижу я опять
То, что мой не может разум
И ни слить и ни разъять!
1978
117
Т Р И С Н А
Я сплю, и снится мне, что сплю я в чистом поле
И вижу сон: со всех сторон земли
К покатому холму сошлись по доброй воле
Живые существа – и прилегли в пыли.
Кого здесь только нет: лисицы и коровы,
Верблюды, львы и лошади – они
Вздыхают и молчат, и лики их суровы,
Но их глаза горят, как ясные огни.
А на холме пастух. Он без кнута и дудки.
Но что в его руках? – я не могу понять.
И от блаженства их становится мне жутко,
И напрягаюсь я, чтоб этот сон прервать.
И просыпаюсь вдруг – уже в иной постели, И
давит низкий свод, и не подымешь рук, Чтоб
ласково смахнуть пригревшихся на теле
Белесых слизняков и ядовитых мух.
Мне дышится легко, но смрад мое дыханье,
Я счастлив, хоть за ним, за счастьем, видно дно,
Где в тине золотой таится колыханье
Того, что мне во сне постигнуть не дано.
Но радость, что идет оттуда пузырями,
Щекочет мне виски и рвется, словно смех,
И я лечу, лечу, как в вывернутой яме,
Где вверх – и значит вниз, а вниз – и значит вверх!
И я лечу, лечу, и дикий рев обвала
Мне перепонки рвет, свистит, гудит в трубу,
И вскакиваю я, и пальцами устало
118
По чистой простыне бессмысленно скребу.
Будильник отзвенел. Девятый час. Из окон
Струится зимний свет, и облетевший сад –
Весь черный ввечеру – стоит в снегу глубоком,
И красные лучи в ветвях его горят.
Какой мне снился сон? А впрочем, что за дело!..
Поет по венам кровь: забудь, забудь, забудь! –
Настал прекрасный день на старом свете белом,
Нас ждет вчерашний хмель – пора пускаться в путь!
1978
119
* * *
Не все преходяще – и значит,
Не стоит нам мучить себя!
Как славно живется на даче
В последние дни сентября.
Все гости уехали в город,
Но слышно яснее с утра,
Как трется колодезный ворот
И лязгает дужка ведра.