Дай, страна, винтовку мне!
Ни к чему пустая жалость!
Призови! Я славлю ярость,
Штык в крови, избу в огне!
Славлю вьюгу бескозырок,
Колыханье черных лент,
И пропахший воблой рынок,
И сыпной горячки бред!
Славлю сабельные взлязги,
Юность – бьющую в края!
Славлю кухонные дрязги
Коммунального жилья!
Труд шахтера, управдома,
Сталевара, предрабкома
И солдата на посту!..
Что я, Господи, плету!
Тихий шепот поздней ночью –
Чуть загадочный со сна.
Мать заплаканная. Отчим.
Спешка. Сборы. Тишина.
Сколько прожил ты на свете –
Ну и что запомнить смог?
На сияющем паркете
Комья грязи от сапог.
Век подходит к середине,
Не видать во мраке путь.
159
На разрезанной перине
Не забыться, не уснуть.
Дом напротив. Снег глубокий.
Скучный свист пурги.
Одиноко. Одиноки
За стеной шаги.
Но-но-но! Без истерии!
Что же ты молчишь?
Где же мать твоя, Мария?
Отчим где, малыш?
Две соседки моют руки,
Солнце всходит в облаках,
И со скуки дохнут мухи
На тисненых корешках.
Что ж, прощай, комхозный угол! –
Руку дай, держись!
Пусть скорей заносит вьюгой
Прожитую жизнь.
Есть в забвении лекарство
От любых потерь.
Детский дом в усадьбе барской
Открывает дверь.
Подымайся по сигналу,
По сигналу спи.
Звонкий горн и галстук алый,
Радостные дни.
Это юность наша. Школа.
Над заводом дым.
Единенье комсомола.
Осоавиахим.
160
Мир волчком уже заверчен,
Все сильнее крен.
Муссолини, Франко, Черчилль,
Гитлер, Чемберлен.
Мы идем в строю едином –
В гуле и в борьбе.
Каждый будет верным сыном,
Партия, тебе!
Вся планета озарится
Светом навсегда!
Спит спокойная столица
Мира и труда.
Дремлет Кремль – очаг свободы,
Но не спит сейчас
Друг детей, отец народов,
Думая о нас.
На заводе, в шахте, в поле,
Юны и прямы,
Лишь его железной волей
Побеждаем мы.
Он один, и в мире нету
Больше никого!
Скрип не слышен по паркету
Мягких сапогов.
Мягко стелется поземка
В улицах пустых.
Наметая снег у кромки
Мерзлых мостовых.
Но едва, оставив зданья,
На простор уйдет,
Гикнет, вздыбив на аркане
Мутный небосвод.
161
И летит, расправив плечи,
С корнем рвя дубы,
Пред собой взметая смерчи
Плача и мольбы.
Страшен вихорь этот. Страшно.
Некому помочь.
С высоты кремлевской башни
Бьют куранты. Ночь.
Спят девчонки и мальчишки
Так, как в детстве спят.
Бьет о валенок на вышке
Валенком солдат.
Мчат бессонные машины –
Вестницы потерь.
В полусне еще мужчины
Открывают дверь.
Тихо всхлипывают жены.
Лампочка бела.
Век глядит завороженно
На свои дела.
Что ему мои тревоги,
Что твоя беда?
Он ведет в тайге дороги,
Строит города.
Он идет в суровом марше! –
Что же, мой герой? –
Вот и выросли, и старше
Стали мы с тобой.
Над Москвою день сияет,
Солнышко печет.
В синем небе пролетает
Белый самолет.
162
Летчик в шлеме вниз взирает –
Равнодушен взгляд.
Мостовую оглушает
Праздничный парад.
По знаменам пробегает
Ветряная дрожь.
Нас рукою осеняет
С мавзолея вождь.
Он глядит из-под фуражки,
Как – за рядом ряд! –
Бьют в брусчатку шагом тяжким
Тысячи солдат.
Сколько их – умытых, бритых –
И за взводом взвод! –
Завтра будет перебито,
Пущено в расход.
От Москвы-реки до Буга
Ляжет тень крыла.
Заметет слепая вьюга
Мертвые тела.
Ощетинится планета –
В надолбах, ежах –
Загудят ветра по свету,
Разметая прах.
Черным дымом, гарью жирной
Небосвод затмит.
На земле – недавно мирной –
Ты лежишь – убит!
Ты ползешь глухим болотом,
Прячешься в кугу.
Ты встаешь под пулеметом
На сыром лугу.
163
Уходя, взрываешь стены
Заводских цехов.
Ты бредешь с толпою пленных
Братьев и отцов.
Ты сгораешь, как полено,
Ты – уже зола,
Но не смыть клейма измены
С твоего чела.
Ты о ней потом узнаешь,
Если доживешь.
Ты из плена убегаешь,
На восток идешь.
Ночь за облаком укроет
Яркую луну.
Ты своею смоешь кровью