Уже какую ночь.
Но если в этой жизни я
И мог бы им помочь,
То там, где их скрывает темь, –
Забывшийся во сне, –
Зачем я нужен им? Зачем
Идут они ко мне?
Зачем они, потупив взгляд,
Присев в моих ногах,
Со мной беспечно говорят
О прежних пустяках;
Твердят мне с жаром молодым
До самого утра
О том, о чем давно бы им,
Как мне, забыть пора?
Как мне поверить, что они
Сквозь дали и года
Лишь для бесцельной болтовни
Являются сюда?
Иль правда то, что до сих пор
Я отгонял, как мог, –
И этот легкий разговор –
Их ласковый намек?
Намек на то, что даже там,
Где все они сейчас,
Никто не помогает нам
210
Избавиться от нас;
Что и за крайнею чертой,
От ужаса дрожа,
Наедине сама с собой
Не может быть душа?
1981
211
* * *
Куда мы торопимся? Кто нас
Уносит?.. Остаться?.. Не смею!
Съедает прожорливый Кронос
Детей обезумевшей Реи.
Ты слышишь ли отзвук погони
Дождей, дребезжащих о крыши?
Взгляни мне в лицо и запомни –
Ты больше его не увидишь.
Запомни усталые руки,
И губы запомни, и плечи.
Свиданье – начало разлуки,
Не «здравствуй» шепчу я при встрече.
«Прощай...» – я шепчу тебе тихо.
Ведь всё непрозрачнее воды
За мигом летящего мига,
За годом идущего года.
1981
212
М У З А
Что ж ты, алея от гнева,
Снова кружишь надо мной,
Требуя, чтобы напевы
Я повторял за тобой,
Если небесные звуки,
Словно забыть их спеша,
В песню разлада и муки
Переливает душа?
Иль оттого, что поется Глухо
в просторах земных, Только
ясней превосходства Чистых
мелодий твоих?
1981
213
С Т Р О И Т Е Л Ь К О Р А Б Л Я
Пока ты рубил кормило,
Пока собирал шпангоут, –
На месте, где море было,
Бескрайний поднялся город.
Покуда, не глядя в небо,
Крепил ты обшивку трюма, –
И город исчез – как не был! –
Песком занесен самума.
Когда же, поставив реи,
Вокруг ты взглянул устало, –
И ветер соленый реял,
И море у ног лежало.
1981
214
Х У Д О Ж Н И К
Цветущая ширь долины
И храм на горе лесистой –
Готова уже картина,
Художник отложит кисти.
Прощайте, труды земные!
Прощайте, друзья, до срока! –
Уводит в края иные
Им созданная дорога.
Едва опершись о раму,
Спокойно войдет в картину.
К горящему в солнце храму
Пройдет через всю долину.
Взойдет на крутую гору; Уж
видимый еле-еле, Шагнет в
глубину притвора И тихо
откроет двери.
1981
215
* * *
Поезд промчится в рыданьях и в грохоте,
Мост над рекою дрожит.
Запах железа, мазута и копоти
Медленно тает во ржи.
Бродит петух у пустынной околицы,
Даль синевой залита.
Старая церковь с разрушенной звонницей,
С крышею, но без креста.
Что же тебе не по нраву здесь – вижу я! –
Ну, отвечай, не таи! –
Эта ли насыпь высокая рыжая,
Звон ли стальной колеи?
Брось! Все идет, как тому и положено,
Все, как и должно, поверь! –
Те ли мы видели ломку да крошево,
Чтобы бояться теперь!
Что из того, что литыми копытами
Годы прошли, как стада? –
Вновь поднимаются травы прибитые,
Вновь отстоялась вода.
Здесь над полями, над низкими избами
Ветер гудит горячо.
Званых немало, а много ли избранных?
Были! И будут еще!
216
Или любовь наша к Родине смеряна,
Взвешена вся до конца?
Нет! Ни безверия дни, ни безвременья
Ей не затмили лица!
Не говори мне, что церковь разрушена,
Что не вернуть ничего! –
Истинный храм созидается душами,
Каждый! – строитель его.
1981
217
* * *
Молчи, молчи!.. Я не могу молчать!
Небесный свод нужней земного крова.
Ведь нам равно придется отвечать
За немоту и сказанное слово.
Ведь наша мысль не нам принадлежит!
Ее ли путь ты ограничишь вехой?
Я говорю с тобою, но дрожит,
По всей земле раскатываясь, эхо!
Ты слышишь гул? Ты слышишь этот гул?
Везде и всюду повторяют то же!
Пускай Москва оспорит и Стамбул! –
С восторгом примут Дели и Воронеж!
Весь мир горит на кончике луча!
Душе ль страшны шлагбаумы границы? –
Ничей испуг и ненависть ничья
Не зачеркнут исписанной страницы!