себе подумать бы – да мыслей нет.
Снова белая яблоня стоит на пути,
Снова с розовой вишни слетает цвет.
Пробивается из лиловой грязи трава,
Огуречник шершавый запахи льет.
И такая над садом нежная синева,
Что ни час не важен, ни день, ни год.
Только теперь я понял в этой глуши,
Отчего блажен тот, кто духом нищ,
Когда все грехи, что я совершил,
Вошли в назём, как зола с пепелищ.
Наконец-то ни каяться я не хочу,
Ни лелеять в сердце к себе былому месть,
И впервые не страшно мне знать, что вручу
Господу душу такой, как есть.
1990
292
* * *
Позабытою песней встревожит мой слух,
И припомнятся мне поневоле
Ленкоранской акации розовый пух
И душистая пена магнолий.
У футбольного поля кусты щавеля,
Красно-бурые кистья соцветий;
И дорога в предгорья, которой, пыля,
Пробегают чумазые дети.
Оплетенные сеткой густые сады,
Лиловевшие сонными мальвами,
И аллея с бассейном зеленой воды,
И лигуструма желтое марево.
Все припомнится разом и разом уйдет
В новогодние сумерки сизые.
Я к окну подойду и увижу сквозь лед
Дом напротив и снег над карнизами.
И подумаю вдруг, молодея душой,
О себе без тоски и без горести,
Как о ком-то, всего лишь придуманном мной
Для еще не написанной повести.
1990
293
* * *
Час за часом, день за днем,
Год за годом, век за веком
Все, нам кажется, идем
Мы путем как будто неким.
Все-то мнится нам – вдали,
За иссякшей силой взгляда, –
Тем – спасение земли,
Этим – только тьма распада.
Хоть и знаем, вдаль спеша,
То, что всюду неизменно
В каждый миг несет душа
Их в себе одновременно.
Что не завтра – там, куда
Увлекает нас движенье,
Здесь, сегодня и всегда,
Нам даны они с рожденья.
Что пространства в мире нет,
Что и время преходяще,
Что грядущей жизни свет
В нашем светит настоящем.
1991
294
Д В А Г О Л О С А
– Из себя бы выбежать
Прогуляться в поле,
Чтоб, вернувшись, выдержать
Гнет суметь неволи.
– Это мне понятно! –
Только чем, коль выбежишь,
Ты себя обратно
Возвратиться вынудишь?
1991
295
* * *
Не заплачу и не затоскую
Оттого, что я умер уже.
Я тебя ни к кому не ревную,
Ни к единой на свете душе.
Ведь ни ревность, ни злоба, ни зависть,
Ни горючая страсть, ни тоска –
Не разбудят уснувшую завязь,
Не раскроют на ветке листка.
Лишь осыплются неумолимо,
Словно с крыл мотыльковых пыльца.
А любовь ни на что не делима –
Ей ни времени нет, ни конца.
1991
296
* * *
Лист бумаги увижу, и тянет к перу,
Но дыхание руку подводит.
И чем меньше стихи, записав, перевру,
Тем скорей они станут мне не ко двору, –
И умны, да не по сердцу вроде.
Словно дети, которых не любит отец,
Хоть и сам равнодушья стыдится.
Но нужна ль им любовь моя? Разве птенец,
Оперившись и в небо взлетев наконец,
В скорлупу бы хотел возвратиться?
1991
297
П Ь Я Н Ы Е С Т И Х И
Пить холодное вино по утрам
Полюбил я в эти зимние дни.
Хорошо сейчас живется котам,
В доме сыты и согреты они.
Плохо птицам в заметенном краю.
Ах, сорока, ах, синица, – увы! –
Я вина себе немного налью
Цвета тронутой морозом травы.
Отопью из тонкой рюмочки я,
Сам с собою разговор завяжу,
Что в ошейнике сыром бытия
На цепи на трансцендентной сижу.
Кислый привкус и любви, и беды,
Легкий жар в крови, берущий разбег.
Радость краткая семян череды,
Крыльев хлопанье, взметающих снег.
Серый кот в обнимку с серым котом,
Их мурлыканье печи в унисон.
И горит-сверкает сад за окном,
Нежной вьюгою укутан в виссон.
Много слов на свете, птиц и котов.
Осушу еще я рюмку до дна.
Чтоб добраться до основы основ
Никогда мне не хватало вина.
298
И на этот раз держал в голове
Мысль я тайно, что настал, дескать, срок.
Думал, справлюсь за неделю, за две –
Пью шестую, а от цели далек.
Ну, и ладно, ну, и пусть, и прости! –
Мир прекрасен тем, что, надо признать,
В нем не знаешь никогда, что найти,
Угадать не можешь, что потерять.
Сам собою он живет при себе, Спросит
что-нибудь – ответа не ждет, Прогудит
невнятно ветром в трубе, Воробьем