Ничего не отменяет ни для мертвых, ни для живых!
1991
313
* * *
И. Ф.
Я люблю тебя! – еще не веря,
Я сказал. Но разве мог я знать,
Что от этих слов замкнется время
И с натугой повернется вспять!
Разве мог я знать, что вечность мерит
Не рассудок, а слепая страсть, Что
беремся сами мы за бремя, Под
которым гнуться нам и пасть!
Что опять из бытия двойного
Прорастет минувшее – и снова
Зашумит из корня одного
Сад земной, кренясь многоголово;
Что стократ нам возвращает слово
То, что сами вложим мы в него!
1991
314
* * *
Птичий свист не тревожит пространство,
Нет на кладбище ни деревца.
Только бабочка с нежным упрямством
Все кружит и кружит у лица.
Близко так, что касается кожи Ее
крылышек тонкий атлас. Словно
хочет открыть и не может Мне
какую-то тайну о нас.
1991
315
П Р О Щ А Н И Е С Я Л Т О Й
В окне ресторан «Ореанда»
И в море пустом пароход...
Но лучше об этом не надо,
Не тот нынче месяц и год.
Что толку по давнему следу
Вторично прокладывать путь.
Я завтра отсюда уеду
И не пожалею ничуть.
И не пожалею нимало,
Что видеть не буду уже
Ни флаг на шесте у причала,
Ни чаек в крутом вираже.
Ни даже весеннего моря
Покрытую гребнями даль,
Ни даже кой-где по предгорьям,
Как прежде, цветущий миндаль.
За утренней дымкой тумана,
Что зябко дрожит на пути,
Минувших любви и обмана
Прозревшей душе не найти.
Ушедшее невозвратимо,
Я лучше о нем промолчу.
Мне видеть не надобно Крыма,
Чтоб знать о нем все, что хочу.
1991
316
* * *
Встретились, сидели, говорили,
Водку пили, разошлись опять.
Каждого по-своему любили,
Хоть не успевали понимать.
Только разве в пониманье дело?
Кто придумал, что понять – простить?
Жизнь устала и не захотела
Ни о чем ни плакать, ни просить.
Разве что еще не перестала
Иногда, как в давние года,
Так дрожать под зябким одеялом,
Как дрожат под током провода.
1991
317
* * *
Много лет я не вижу деревья, что я посадил,
Эти яблони, груши и сливы, что я поливал вечерами.
Без меня зацветают они торопливо и буйно, из сил
Выбиваясь, – без меня отягченно сникают,
покрывшись плодами.
Без меня, перезрев, их плоды опадают в траву,
Без меня, без меня тянут сок их густеющий осы и пчелы.
И уже никогда, никогда в том саду не сорву
С ветки яблока красного я, желтой груши
и сливы лиловой.
Ну и что ж! И пускай! Я ли стану на это пенять?
Мир настолько богат, что ему не нужны повторенья! –
Двух плодов одинаковых нету, двух лиц, –
не пора ли принять
Эту муку, как счастье со-творчества и со-творенья!
Хорошо! Хорошо, что просторна земная судьба.
Хорошо, хорошо, хорошо, что легко разместить в ней
Столько прожитых жизней и столько различных себя,
Сколько звезд в небесах,
сколько в роще березовой листьев.
Ниоткуда уйти невозможно! Мы – всюду,
где были хоть раз!
Каждый миг, словно семя,
скрывает в глуби своей вечность.
Сколько мужества надо, чтоб знать, что я жив посейчас
И в былом, – о, какие отвага нужны и беспечность.
318
Но я чувствую их! Я живу, продолжая расти,
Облетая, как сад, и опять вызревая плодами.
Сколько надо смиренья, о, сколько любви, чтоб снести
Мысль, что в нашем грядущем нас всех
ожидаем мы сами!
О, жена моя нежная! О, дорогие друзья:
Коля, Витя и Боря, и Гена, и все, кого не называю,
Не пространство и время наш дом! Это, слышите? я
Вам сейчас говорю и восторженных слез не стираю!
Это я говорю вам на кухне, где бродит сквозняк,
Одиноко проснувшись задолго еще до рассвета,
Ибо так я устроен, и так ощущаю, и так
Лишь могу говорить – даже не получая ответа!..
1991
319
* * *
И. Ф.
Снова лязганье стали во мгле
Стало лучшею песней для слуха!
Бой не в небе и не на земле,
Он в таинственной области духа!
Ибо, если нам выпадет пасть,
Только в этом падем мы сраженье,
Где рассудок, с душою борясь,
Побеждает, терпя пораженье.
И, сходя от восторга с ума,
Бормоча мне блаженные речи,
Рвутся в грудь мне деревья, дома,
Чтоб от мысли уйти человечьей.
Веря вновь, что уже не предам