На встречу с матерью печальной.
1993
339
* * *
Начинаю словно об одном,
А кончаю чем-нибудь другим. Вот
опять я вижу этот дом, Странные
скульптуры перед ним.
Девушка с винтовкою в руке,
Юноша с отбойным молотком.
Дай мне, моя Родина, в тоске
Выплакать все слезы о былом.
Дай мне вынесть новую беду,
Не одну, пожалуй, не одну!
Я сейчас на Обуха сойду,
В Троицкую лавку загляну.
Дамаскина книгу я куплю,
Отрывной куплю я календарь.
Боже, Боже, я тебя люблю,
Может быть, острее в эту хмарь.
В эту склизь январскую и муть,
В этом зле, попущенном Тобой,
В грудь пытаясь воздух протолкнуть
От бензина грязно-голубой;
Выхлопными газами дыша,
Посреди истерзанной страны,
Неумело высказать спеша
Покаянья слово и вины.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . .
340
Это я, никчемный и пустой,
Может быть, последний из людей,
На московской грязной мостовой
Вопию о милости Твоей,
Словно опасаясь не успеть
Все провалы вычистить души,
Боже, я готов бы умереть –
Лишь бы только больше не грешить.
Лишь бы только снова этот край
Прадедов, и дедов, и отцов
Стал – не раем – здесь не нужен рай! –
Колыбелью для его жильцов.
1993
341
* * *
Я повторяю вновь –
Горька моя судьба:
Слаба моя любовь
И ненависть слаба.
И чувства, и ума
Во мне лишь тени тень.
Как нищему сума,
Безрадостен мне день.
Как узнику тюрьма,
Безрадостна мне ночь.
Душа себя сама
Не может превозмочь.
Я в сытости не сыт
И в пьянстве я не пьян.
И только едкий стыд
Мне полной мерой дан.
1992
342
* * *
Солнца шар раскаленный
Блещет в небе, исполненный мощи,
Над еще не зеленой,
Но еще зеленеющей рощей.
Жар, с деревьев срываясь,
Всходит паром над каждою лужей.
Но бутоны, взрываясь,
Не огнем опаляют, а стужей.
И в восторге озноба,
Что в крови запевает победно,
И бессилье, и злоба,
И тоска исчезают бесследно.
1993
343
* * *
Засыпаю, крепко сплю, и снится,
Что я сплю у вечности в руке
И поет мне звонкая синица
На своем синичьем языке;
Словно бы внушить пытаясь песней,
Повторяя простенький напев,
Что не будет смерти, что воскресли
Мы, еще родиться не успев.
1993
344
* * *
Не о вечном!.. О вечном успеется.
Я о суетном, только о нем,
Что, как дождик, струится и сеется,
Застилая собой окоем.
Я о нем, о бормочущем жалобно,
Тихо ноющем день изо дня,
Словно что-то мучительно надобно
Ему в каждый мой миг от меня,
Словно просит оно, слезно жалуясь,
Чтоб погладил, прижавши к лицу,
Я его, как ребенка, что, балуясь,
Вдруг упал, потянувшись к отцу...
1994
345
* * *
Колышется сердца заброшенный пруд,
Темнеют коряги на илистом дне,
Столбами вокруг испаренья встают
И вновь оседают на мертвой воде.
Не пьют ее звери и птицы не пьют!
Лишь змеи порою к воде приползут
И долго, в клубки перевиты,
Безгубыми ртами по капле сосут
За каплей раствор ядовитый.
Лишь черные раки, клешнями стуча,
Всплывут на раздувшемся трупе.
...И вновь все замрет! – разве что сгоряча
Вдоль берега леший пройдет, гогоча,
Иль пьяная ведьма, монистом бренча,
За зельем примчится на ступе.
1994
346
О Ц В Е Т А Х
О цветах и опять о цветах,
И опять о цветах среди луга,
И еще о цветах – впопыхах –
И не слыша, и слыша друг друга.
Все о них, наклонившихся к нам,
Все о них, уходящих далече,
Не внимая отдельным словам,
А сливаясь, подобно волнам,
В торопливом течении речи.
Все о них, все о них, все о них,
Об узоре резных лепестков их:
Бледно-розовых и голубых,
Ярко-желтых и густо-лиловых.
Все о них, нам ласкающих взор
От рождения и до кончины,
Ибо только они до сих пор
На земле и остались невинны.
1994
347
* * *
И в эту ночь почти не спавши,
Встречая мутную зарю,
К стеклу оконному припавши,
Я сам с собою говорю
О том, что жизнь моя постыла,
Что в никуда никчемен путь,
Что даже близкая могила
Уже не радует ничуть,
Что давят мысли, словно гири,
Что я от слов своих устал,
И пусто так, как будто в мире