— Вот это да, — протянула Любаня. — И этому ёбарю-террористу ты хотела отдать малышку? Представляешь, что вырастит из девочки в этом «Содоме и Гоморре»?
— Ну не знаю, — подхватила её интонацию. — Говорят, дети очень меняют поведенческие замашки мужчин.
Встала на защиту Рогова, не веря в собственные слова. Замашки отца с моим появление, судя по всему, не сильно изменились. Как скакал по молодым и ставил бизнес выше всего, так всё и осталось. Только не так открыто.
— Допустим, — сделала вид, что согласна со мной Люба. — И чего он сказал? Обрадовался? Удивился? Разозлился?
— Вежливо послал меня в пешее путешествие. Ещё так красиво. «Аудиенция закончена. Вам пора», — мелодично пропела. — Говнюк! Вот скажи мне, Люб, почему мужчины так легкомысленно относятся к деторождению. Есть ребёнок, нет, им по барабану.
— Как в животном мире, — заржала в трубку Люба. — Унюхал всплеск феромонов, поюзал самку и дальше по своим делам побежал. Кобелюка. А ей потом вынашивай, рожай, корми, вылизывай, защищай, воспитывай.
— Я и говорю, что несправедливо, — утвердительно кивнула и прибавила шаг, завидев вдалеке знак метрополитена. — Ладно, Любаш, поеду отсыпаться. С таким графиком все мысли лишь о подушке с одеялом.
— Не понимаю, зачем ты так надрываешься и набираешь дополнительные часы. Тебя Вардан Арамович никогда не ограничивал в деньгах, — ткнула в больную мозоль Устинова.
— Пытаюсь быть самостоятельной, — уверенно солгала, сглатывая неприятие к вранью. Такими темпами ложь из меня будет течь как из рога изобилия. — Не сидеть же до пенсии на шее родителей.
— Ну, у твоего отца шея не переломится.
Теперь уж точно не переломится. Особенно после того, как меня с неё сбросили и отлучили от любой помощи.
Глава 9
Ануш
Уже дома, постояв пол струями горячего душа, протерев после тараканьих бегов столы, сполоснув и поставив на плиту чайник, заварив вместо обрыгшего кофе пакетик фруктового чая, добавив туда безобразную дозу сахара, я поняла, как сильно вымоталась за последнее время.
Сомневалась, что меня хватит надолго с таким графиком и подумывала принять Любкино приглашение. Надо всего лишь признаться, что уродом оказался не только муж, да показать интерьер этой лачуги.
Каждый глоток чая обволакивал теплом и расслаблял заиндевевшие мышцы. Усталость. Я чувствовала, как она ползала по телу, перетекала в конечности, утяжеляя их. Ощущение, что ноги и руки сковали кандалами с увесистыми цепями, и избавиться от них мог помочь только крепкий и долгий сон.
Вырубив звук телефона, перетрясла постель и укуталась в одеяло, моментально проваливаясь в небытие. Если до этого мне постоянно снились бредовые сны, в которых главные роли играли отец с Кареном, то сегодня меня просто отключили, опустив рубильник.
Когда я открыла глаза в окно прорывался луч яркого солнца. Часы на тумбочке показывали пятнадцать двадцать три, а вот с датой было проблематично. То ли моё отсутствие продлилось три с половиной часа, то ли…
Активировав мобильник, хрюкнула от подтверждения худшего. Больше суток темноты, пустоты и бессознания. А на экране телефона около сотни неотвеченных вызовов и столько же сообщений. Бо́льшая часть от Любы, пара от Нины и с десяток от Карена. Наверное, хотел за счёт меня поднять свою самооценку.
Умылась и сразу набрала подругу, плеснув в кружку кипячёной водички. Дожила. Раньше я пила артезианскую воду, прошедшую шесть ступеней очистки, а сейчас вынуждена цедить что-то пахнущее хлоркой и накипью, обманывая себя, что это нормально. Так живёт бо́льшая часть населения, как и я сейчас, перебивающаяся с копейки на копейку.
— Только не говори, что он всё-таки оказался маньяком и похитил тебя, — затараторила Люба, пыхтя в динамик.
— Не поверишь, — растёрла отёчное лицо и скривилась от тянущего дискомфорта в желудке. Организм требовал еды, а на полке ничего кроме пшена и макарон не было. — Я проспала больше суток. Вырубилась и ни разу не пробудилась. Кажется, даже не ворочалась.
— Ничего не хочешь мне рассказать, Ануш? — ласково пропела Люба, но меня этой интонацией нельзя было обмануть. Так, обычно, она выпытывает и давит на совесть, если до неё дошла скрываемая информация.
— Вроде нет, — притихла, ожидая намёков или прямых обвинений.