— Во-первых, вас никто в отделение не пустит, а во-вторых, вы, как юрист, лучше меня должны знать процедуру усыновления, — заявила, прибавляя шаг и незаметно сбрасывая его руку. Ещё посторонний мужчина не тискал меня.
— Я же по уголовным делам, — нахмурился Рогов, скрывая ладони в карманах куртки. — Убийцы и насильники не усыновляют детей.
Только по короткому смешку я поняла, что Савелий так специфически шутит. В силу моего воспитания мне такой юмор был не по нраву.
— Вы тогда проконсультируйтесь у специалистов, Савелий Иванович, — вытянула шею, выглядывая нужный автобус. — А мне домой пора. Устала после смены.
— Нет, Ануш, вы от меня так просто не отделаетесь, — резко выбросил руку Рогов, беря в плен мой многострадальный локоть. — Я вас подвезу. Не ехать же вам на общественном транспорте в таком виде. Заодно обменяемся правильными телефонами.
Глава 11
Савелий
Заведя двигатель и увеличив температуру подогрева, я мог думать только о том, во сколько мне обойдётся чистка салона после того, как Ануш забралась в кресло в извачканном пальто. А что такого? Я эту бабу видел второй раз в жизни. Да и то снова в ненормальной обстановке. Тогда она меня нокаутировала самой страшной для свободного мужика новостью, а сейчас её чуть не размазал тот пидр в модном драпчике.
И о своём появление на территории больницы пришлось соврать, не очень красиво прикрывшись отцовскими позывами. И это нормально. Любому хорошему юристу соврать, как два пальца обоссать. А я отличный юрист, который словесно похоронит ещё бодрую бабку, лишь бы вызвать слёзы у самого чёрствого судьи.
И про телефон я тоже выдумал. Правильный номер, зарегистрированный на Макаелян Ануш Вардановну, был записан на куске картона, а вот с ребёнком, рождённым якобы Ангелиной Аркадьевной Малышкиной, выходила какая-то оказия.
Вспомнив, кто такая это Малышкина, я влез в такие дебри памяти, что, начиная с пятнадцати лет, мог зарисовать голышом все исполнившиеся фантазии. И никто не мог залететь от меня, потому что без брони я никогда не лез в пещерки. Мало ли, какую живность там можно подцепить.
И тут напрашивался закономерный вопрос — чего эта Ануш делала у меня дома и врала в глаза о ребёнке? Мошенница, присмотревшая мою хату?
Юрка Граблин из следственного комитета, мой дружбан, закончивший со мной одно отделение, так и сказал, что я допрыгался со своими бабами, что добралась до меня армянская, преступная группировка.
— Помнишь Ашотика Авсенисяна, сбежавшего за час до задержания на родину? Он как раз промышлял квартирами. Подсылал скромных девочек, втирался в доверие и обляпывал сделки, напичкав собственников наркотиками. Мы потом по глухим деревням выискивали пострадавших, где те сидели, боясь нос высунуть.
— Да, дело должно было быть громким, а получился пыльный пшик, — поддакнул, проверяя по базам свою мошенницу.
— Сам Ашот удрал, а дело его продолжает процветать, — разочарованно покивал Юрка. — Мы же только мелких сошек, которым и рассказать ничего полезного нечего, поймали. А до верхушки, покрывающей весь бизнес Авсенисяна, не добрались.
— Думаешь, эта ложная врачиха из банды Ашотика? — быстренько закрутил шестерёнками, вспоминая, не пересекался ли я с ним на каком-либо процессе.
— Может и существует гинеколог Ануш как её там… ты же не проверял паспорт, — справедливо заметил Граблин, проглатывая целиком бутерброд с сыром. — Скорее всего в жизни настоящая Ануш носит жопу пятьдесят шестого размера и усы под носом.
И ведь не поспоришь. Сам впустил, сам ушёл наверх, дав обшарить квартиру, и сам не проверил документы. Юрист по уголовным делам называется. Хорошо, что эта бабёнка ничего не вынесла, пока я изображал дельфинчика в душе.
— Давай тогда перетрясём базу налоговой и узнаем место работы Макаелян, — от безысходности предложил Юрчику, чтобы получить хоть какую информацию.
— И чем нам это поможет? — зевнул друг, перебирая ногами и двигая стул о мне, не поднимая с него своё содержимое.
— Я скатаюсь и гляну на барышню, — пожал плечами, отползая от компьютера и давая Юрке пошаманить в поиске. — Заодно узнаю, рожала ли там Ангелка.
— А я тебе говорил про эту придурочную, — завёл свою песню Юрок, всем видом показывая пренебрежительное отношение к женскому полу. Одно время я считал, что Граблин заднеприводный, а оказалось, что просто не встретил ещё свою. Его половой акт без обязательств не интересовал. — У неё же на крашенной морде было написано, что она шизофреничка, на которой клеймо ставить негде. А ты всё ржал, что не детей с ней собираешься рожать. Вот и результат.