— Да и нет, — кивнул в подтверждение и сразу отрицательно потряс головой, отвечая на первый и на второй вопросы. — Надеюсь, за неё ты всех порвёшь так же качественно, как за большой гонорар.
— Обижаешь, Сав, — с жаром воскликнул Альберт. — Вы с Михаилом Григорьевичем столько для меня сделали. Мне теперь за всю жизнь не расплатиться. Я, знаешь, как твою девчонку разведу. Она будет самой счастливой разведёнкой.
Вкратце описал ситуацию Ануш и дал характеристику её семейки, попрощался с университетским приятелем и сел за документы по работе, параллельно отвлекаясь на истории отцов-одиночек в интернете. Начитавшись до одурения, завалился спать на диване, первый раз не добравшись до спальни.
В девять утра я уже сидел в кабинете главврача и просил ускоренно выдать мне справку и сделать скан отказной от Гельки. Нонна Валентиновна, поартачилась слегка, но, получив конверт с материальной помощью, сама нарисовала, распечатала, подписала и поставила печать, уложившись в считанные минуты.
А от Розы Владимировны я вышел слегка не в себе. Оказывается, для положительного решения комиссии одного теста ДНК недостаточно. Сотрудники органа опеки должны убедиться в моей состоятельности и надёжности.
В общем, к справкам о материальном состояние требовалось приложить документы о размере места жительства, оборудовать в этом месте детскую комнату, приобрести всякие коляски, смеси и одежду, составить план по дальнейшему воспитанию ребёнка.
Ближе к вечеру, убрав в сейф обработанные дела, открыл страницу детского магазина и охренел от обилия и неизвестных словечек. Понял, что без помощи Ануш мне не справиться и, долго не думая, набрал её номер.
Глава 21
Ануш
— Собираешься устроить пьяно-патти? — подкараулила меня на лестнице Любка, сканируя подкрашенные ресницы и блеск на губах.
— Люб, ну прости, — залилась красным заревом, упираясь взглядом в мыски сапог. — Сама не знаю, как так получилось.
После вчерашнего мне было стыдно смотреть ей в глаза, поэтому с дежурства я пыталась сбежать втихаря, воспользовавшись нелюбовью подруги к ступеням. Люба предпочитала пользоваться лифтами, и встретить её у окна запасного выхода было неожиданно. И совесть сразу подогнала картинку моего вечернего конфуза.
Кажется, у меня что-то оторвалось в районе желудка и с бульканьем провалилось вниз живота, когда я увидела болтающийся на палке чёрный носок. И можно было бы соврать, что это мой гольф, но такой длины стопа выдавала в нём принадлежность к мужчине. К такому не мелкому мужику, носящему обувь сорок пятого размера.
Всё честно рассказала, как мы напились до невменяемого состояния. Савелий с литровой бутылки водки, я с пятидесятиграммовой мензурки. Не стала только уточнять, где и в каком виде отсыпался Рогов, пока меня всасывал в свои недра неудобный диван.
Проклятье геморроя — как называл его раньше Егор, в шутку предлагая всем подкладывать под попу томик Толстого. Сколько раз Любка грозилась отнести слишком мягкий гробыльник на помойку, но её всё время удерживала память о муже. Егор любил этого беззубого монстра с пушистой, велюровой кожей.
— И ничего-ничего не было? — в конце моего рассказа поинтересовалась Любаня.
— Было, — кивнула, вспоминая формулировку Савелия о моей привлекательности. — Рогов признался, что я интересная женщина, но он предпочитает тощих блондинок, так что не позарится на меня даже в голодный год.
— Так и сказал? — возмущённо фыркнула Люба, делая «прунь» губами. — Вот хамло.
— Я ему так и ответила, дополнив, что не интересуюсь мужиками с рыжей порослью на груди, — ляпнула и запнулась, поняв, что рою себе яму всё глубже.
— Интересно, это когда ты разглядела цвет подшёрстка на груди новоявленного папаши? — прищурилась Люба, открывая дверцу шкафа и выбрасывая носок в помойное ведро.
— Так ещё в первую встречу. Я же рассказывала тебе, — собралась с мыслями. Но не признаваться же, что у меня была возможность рассмотреть растительность не только на верхней части туловища. И не только растительность…
На этом мы свернули пикантную тему и перешли к поездке Любани. Её бабушка в очередной раз отказалась переезжать в город, аргументировав тягой к земле и любовью к своим курам.
— А ещё у неё там все лежат. Как она сможет ходить к ним на могилы, если я её заберу? — развела руками Люба, озвучивая с сарказмом слова бабули.
— Пусть там живёт, раз она привыкла, — собрала со стола грязные тарелки и выставила отдохнувший пирог, парующий карамельными сливами. — Может Варвара Ильинична и держится лишь за счёт хозяйства. А привезёшь сюда, и она зачахнет.