В основной корпус вкатилась на остатках скольжения, сшибая своей тушей выходящих из отделения. В справочную протолкнулась, распихивая треплющихся старушек.
— К вам в травму привезли Рогова Савелия Ивановича, — рявкнула в окошко, до боли стискивая ладонями сумочку.
— Вы ему кем приходитесь? — лениво окинула меня взглядом женщина и щелкнула кнопкой мышки.
— Жена, — ляпнула, не задумываясь, и испуганно зыркнула в ответ.
— Паспорт, — запросила дама, не отрываясь от монитора.
Передала ей удостоверение личности, понимая, что сейчас вскроется мой обман и пошлют меня в пешее путешествие.
— Макаелян Ануш Вардановна? Гинеколог? — то ли спросила, то ли констатировала факт женщина. Дальше последовал номер больницы и строгое лицо женщины расплылось в улыбке. — Вы летом принимали роды у моей дочери. Двойня. Мальчик и девочка.
— Поступила с преждевременными родами, — продолжила, вспомнив августовский случай. Не так часто приходилось принимать разнополых двойняшек. — Стояла жара, и мамочке стало плохо в парке. Малыши появились совсем крошечные. Их потом продержали ещё два месяца в боксе, пока они не набрали безопасную массу тела.
— Спасибо вам, Ануш Вардановна, — вернула паспорт и сверху положила пропуск. — Травматология на четвёртом этаже. Палата сто сорок девять.
Кивнула, хватая документ и пряча его в сумку, натянула бахилы и сдала пуховик в гардероб, пробежала мимо охранника, мимолётно показав пропуск, и понеслась по лестнице на нужный этаж. По коридору постаралась пройти в спокойном темпе, отсчитывая белые двери. В нужную протиснулась, пытаясь не шуметь и игнорируя вопрос выглянувшей медсестры из процедурной.
Савелия увидела сразу. Вернее, узнала по массивному телу, перемотанному бинтами. На соседней койке лежал тщедушный мужичок с фингалом под глазом и с поднятой на растяжке ногой, а в углу слишком полный боров с марлевой заплаткой на щеке и с куском ваты в области уха.
Подошла к кровати Рогова и, прикрыв сжатым кулаком рот, оценила повреждения. Загипсованная рука, тугая повязка на рёбрах, шапочка из бинтов на голове, на лице не осталось живого места.
Обессиленно опустилась на стул, сглатывая подступившую тошноту. Аккуратно погладила по ноге, скрытой лёгким одеялом. Зажмурилась до ярких пятен в глазах, не сдержала жалобный всхлип.
— Ты чего это здесь сырость разводишь, Анушка? — скорее догадалась, чем разобрала невнятное бормотание Савелия. — Не так всё плохо.
Глава 41
Савелий
Странное ощущение, будто провернули в фарш, а затем как-то слепили обратно, не совсем точно разместив внутренние органы. Казалось, что печень упирается в кадык, а почки отбивают ритм под рёбрами. В голове распирал грипп от взрыва водородной бомбы, выдавливая через глазницы серое вещество. И сквозь шумовые волны продрался женский всхлип.
Наверное, я больше почувствовал, чем смог разглядеть заплывшим глазом хозяйку душераздирающего всхлипа. Ну кто ещё мог так нежно погладить по ноге, выискав единственное живое место? Не скажу, что стало как-то менее больно, что Ануш произвела эффект анестезии, но душу окатило родной заботой.
— Ты чего это здесь сырость разводишь, Анушка? Не так всё плохо, — продрал пересушенную глотку. Захотелось сжать в успокаивающем жесте тонкую кисть, но малейшее шевеление отдавалось острой болью в нашпигованном требухой теле.
— Конечно, всё отлично, — с сарказмом ответила Ануш, поправляя на груди одеяло и невесомо поглаживая поверх повязки. — Господи. Я чуть с ума не сошла, не зная, где ты и что с тобой. Весь вечер ждала. Ужин приготовила.
— Вкусный? — хрипло поинтересовался, пытаясь разбавить напряжение.
— Кто? — не поняла она, убирая от меня ладони.
— Ужин, — мечтательно дёрнул губами в подобие улыбки. — И руки верни обратно. Так приятно.
— Дуралей, — снова всхлипнула и провела пальчиками по краю бинтов. — Ещё потребуй поцелуй принцессы.
— И потребую, как только морда заживёт, — пообещал ей, проваливаясь в темноту.
— Врач сказал, что через два месяца Савка сальто будет крутить, — услышал, выныривая из сна. — Из самого страшного сотрясение и трещина в рёбрах. Всё остальное просто выглядит страшно.
— Если бы его не нашли, — с надрывом прошептала Ануш. — Минус двадцать восемь. К утру получили бы хладный труп.
— Ты сопли-то подбери, — грозно прикрикнул Юрка. — Вроде врач, а ведёшь себя как кисейная барышня.