Офис Макаеляна два дня спустя
— Ты посмел меня шантажировать, щенок! — грозно раздувал щёки хозяин кабинета и стучал металлическим набалдашником на трости по лакированному, тяжеловесному столу. — Еврейское отродье, недобитое фашистами!
— Только из-за вашего почтенного возраста, Давид Гурамович, я сделаю вид, что забыл антисемитские высказывания в мой адрес, и не стану вбивать кулаками любовь к своей нации, — выдержал покер-фейс Шейлер, невозмутимо поправляя запонки на французских манжетах, выглядывающих из-под пиджака на правильные три сантиметра. — Запись я продемонстрировал для того, чтобы вы осадили своего сына. Не стоит привлекать внимание правоохранительных органов, нападая на человека, задействованного в системе. Привлечь, конечно, не привлекут, но нервы помотают по полной. Не уверен, что Карену Давидовичу понравится ночь в изоляторе.
— Я услышал тебя. Выход найдёшь самостоятельно, — приоткрыл невидимую крышечку Макаелян и приспустил пар.
Последнее время внутри черепной коробки постоянно кипело и рвалось наружу. Сын-долбоёб, совсем съехавший с катушек. Надо же умудриться наградить жену блядской болячкой, а потом ещё и избить её. Но перед партнёром и старинным другом пришлось держать лицо, прикрыв дебила и свалив вину на Ануш.
Давид знал, что Вардан скорее схавает их версию, чем рискнёт пошатнуть семейное благосостояние. Одного делец не учёл — проснувшуюся упёртость невестки. Оказалось, что у неё внутри обнаружился стержень, не дающий прогнуть гордость.
— Найду, но чуть позже, — недобро улыбнулся Альберт, сверля оппонента горящим взглядом. — Я представляю интересы Ануш Вардановны. У моей клиентки к вам деловое предложение, Давид Гурамович.
Глава 50
Ануш
— Мне кажется, что я только его ждала все эти годы, — шептала мне Любка, сидя за полночь на кухне.
Юра сорвался по какому-то звонку, поставив перед дверью двух бойцов, Машенька пускала пузыри, уснув сладко в люльке, Сава отправил смс ещё в девять вечера, что ему ставят капельницу, а значит он уже давно в стране грёз.
— Я за тебя рада, — сгребла её ладони своими и по-дружески сжала. — После ухода Егора прошло достаточно времени. Пора просыпаться и начинать полноценную жизнь.
— Не надеялась уже получить от судьбы второй шанс, — улыбнулась Любаня. — А тут увидела, и как будто прострелило что-то в груди.
— Судя по тому, что я наблюдала той ночью, прострелило тебе не только в груди, — хихикнула, а перед глазами снова всплыла картина холодильника с голым задом.
— Прямо помешательство какое-то случилось, — стыдливо вспыхнули у подруги щёки. — Я Егорку почти год на сухом пайке держала, а тут кровь вскипела, затапливая разум похотью.
— С тобой всё понятно. Потекла, — глянула на Машуню и снизила тональность. — А Юрий о чём думает?
— В ту же ночь предложение сделал, — потупила взгляд Любка. — Говорит, что я его женщина, и ему не нужны месяцы для узнавания друг друга. Он чувствует меня на интуитивном уровне. Как волк свою волчицу.
— А я думала, как мамонт мамонтиху, — не сдержалась и безмолвно захохотала, стараясь не издавать громких звуков. В памяти проскользнула лопоухая татуировка на причинном месте.
— Ты видела? — ещё сильнее зарделась Устинова. Или пора уже привыкать к Граблиной…
— Ну, такое сложно не заметить, — протянула я, выпуская из захвата Любкины руки. Поднялась, сняла крышку с кастрюли, вдохнула аромат бульона, бросила туда накатанные фрикадельки и подготовленные овощи. От плавленого сыра отказалась, чтобы не утяжелять суп. Вот выпишут Рогова, и будет ему калорийная еда, щедро сдобренная специями. — И когда свадьба?
— Сразу после вас. Вам сейчас нужнее для удочерения малышки.
Машенька крякнула, скривила ротик и тоненько запищала, как будто поняла, что речь сейчас о ней, и подала голос. Взяла её на руки, подкачала, подвывая колыбельную на армянском языке. Её мне пела бабушка, когда укладывала спать.
Удивительно, но я не помню, чтобы моя мать когда-нибудь появлялась у детской кроватки вечером. Готовила, расставляла по дому цветы, подбирала отцу галстуки, отдавала костюмы в химчистку, но я больше была на попечение бабушек и под контролем отца.
— Мы ещё не скоро, — вывела мелодично, не прекращая качать Маню. — Пока Савелий восстановится после нападения, пока подадим заявление в ЗАГС. Да и передумать Рогов может в любой момент. Сама знаешь, сколько молоденьких сестричек бегает по больничным коридорам.
— Ой, да не придуряйся, Ануш, — махнула на меня Люба, поднимаясь и ставя чашку под носик кофе-машины. Выбрала требуемую программу и нажала на кнопку. — Зачем Савке пялиться на медсестричек, когда у него есть целый врач. Да ещё редкая красавица. Это ублюдочный Каренчик тебя не ценил, предпочитая бля… женщин с пониженной социальной ответственностью, а я столько раз видела, как мужики сворачивают шеи, глядя тебе вслед. И из больницы твой адвокат сбежит к концу недели. У него стимул о-го-го. Затащить в постель аппетитную жёнушку.