— Ты лучше смесь наведи, сводница-провидица, — буркнула, сбившись с мотива. Надо же такое придумать. Я – целая мисс вселенная, а Рогов спит и видит, как соблазнить меня.
— Ну, судя по тому, что после знакомства с тобой Савелий перестал скакать по бабам, у него хронический недотрах, — невозмутимо поделилась Люба, глотнув и отставляя чашку, открывая шкафчик и доставая банку с детским питанием. Она профессионально отмерила нужное количество порошка, добавила воды и энергично взболтала бутылочку. — Так Юрка выразился, описывая состояние товарища.
— Граблин плохо на тебя влияет, — заметила с сарказмом, присаживаясь и давая малышке молоко. Та, не просыпаясь, жадно присосалась к еде, причмокивая от старания. — Ощущение, что передо мной легкомысленный подросток, а не умная и зрелая женщина. И я не о голых пробежках по ночам.
— Тебе тоже не мешало бы немного легкомысленности и решительности, — села напротив подруга, возобновляя питие кофе. — Зашла бы в палату к Савочке, схватила бы его за грудки, да присосалась бы с жарким поцелуем, добавляя ему стимула на выздоровление. Глядишь, вернулся бы домой через пару дней.
Собиралась высказать ей по поводу хватки за грудки и поломанных рёбер, но в замке заскрежетал ключ и дверь осторожно открылась. Вытянула шею и выглянула из-за колонны, натыкаясь взглядом на разворачивающуюся картину.
Сначала на цыпочках вошёл Юрий, следом гуськом проник в помещение Альберт, а потом тихонько проковылял Савелий, в накинутом поверх загипсованной руки несуразном пуховике. Шикая друг на друга, компания разулась, убрала верхнюю одежду в гардероб и, зачем-то пригибаясь, поплелась в нашу сторону. Нас, судя по продолжающемуся шёпоту, они ещё не заметили.
— Обошлись без дополнительной стимуляции, — булькнула в чашку Люба, завидев гостей. — Вы выкрали Савелия из больницы?
Мужчины замерли, как по команде зашевелили безмолвно губами, пыжась выдавить из себя хоть слово.
— Не могу я там больше лежать, — первым собрался с мыслями Рогов, серея от боли. — Сбежал, как только в отделение стихло.
— Игорь Владленович будет утром негодовать, — сдавлено произнесла я, не понимая, чего в сложившейся ситуации делать. Докармливать Машу и нести её в кроватку, или бросаться к Саве, пока он не потерял сознание.
— Ничего страшного, — расправил плечи Юра и облизнулся, глядя на Любаню. — Мы через Серёгу передали для него объяснительную записку и отказ от госпитализации. Сейчас не время плодить пролежни. Давид Макаелян должен посетить нас ближе к обеду.
— Его заинтересовало наше предложение, — тактично вклинился в беседу Альберт, подхватывая под локоть Рогова и подтаскивая к дивану. — Он хотел встретиться с тобой на своей территории, но я посчитал разумнее состыковаться здесь.
— И я смогу поприсутствовать и поторговать разбитой его сыночком мордой, — выдохнул Савелий, облокотившись на спинку. — Иначе с ума сойду от бездействия и невозможности защитить своих девочек.
Глава 51
Савелий
Ануш мирно спала, положив ручку на мою перетянутую корсетом грудь и закинув ножку на бедро. Вроде, скромный халат, застёгнутый по горло, но я представлял её голышом. Аппетитно оттопыренная попа, похудевшая за эти несколько дней, покатое плечико, прикрытое угольной прядью волос, мягко очерченные ключицы с поблескивающей цепочкой на них.
Мысли о смачной груди болезненно толкнулись в пах и скрутили член в морской узел. И объясни сломанным рёбрам, руке и расквашенной морде, что стояк сейчас совсем не к месту. Я элементарно не мог даже встать и спустить напряжение в ванне, потому что мои неуклюжее сползание с кровати обязательно бы потревожило врачиху. И вряд ли она снова так же тесно прилипнет ко мне. Наверняка целомудренно сдвинется на край постели и проложит между нами валик из одеяла.
Ануш вдохнула, задержала дыхание, мякнула во сне и невесомо выдохнула. Такая нежная, уютная, беззащитная. Как я мог спокойно отлёживаться в больнице, пока она без оружия идёт на лопасти ветряной мельницы? Серый, вон, за два дня избавился от обмотки и активно осваивал костыли, несмотря на многочисленные травмы и ожоги. А я чем хуже, когда речь идёт о любимой женщины?