— Нет. Боюсь, для падших нет дороги назад. Помни это.
Я устало выдыхаю и поворачиваюсь к нему. «Выбор», тоже мне. Какой это, к чёрту, выбор? И судя по насмешке в глубине директорских глаз, тот тоже это прекрасно понимает.
Глава 18. Похищение
Повозка катит по ухабистой дороге. Жара сводит с ума. Всё-таки в окружении мраморных стен и журчащих фонтанов дворца хотя бы прохладно. Горячий ветерок, врывающийся в приоткрытое окошко, не приносит никакого облегчения.
Ох и шумными же вышли проводы.
Пожалуй, всё было бы куда тише и скромнее, если бы не громовой голос Тахиды-шабы, с раннего утра оповещавший всех и каждого, куда отправляется негодница Эфия и почему.
Настроение подняла лишь Дильсат (в мыслях я упорно продолжаю называть её Харли). Это надо было видеть. Забравшись на колонну прямо посреди особенно долгой тирады смотрительницы, пушистое создание торжественно вытянуло лапку и скинуло с постамента одну из изысканных ваз, украшавших общий зал. Следующие пятнадцать минут Тахида-шаба провела в безнадёжных попытках поймать хулиганку, но в результате сдалась и объявила, что пёстрое недоразумение тоже отправляется в Яшмовый дворец вместе с провинившейся Эфиёй — мол, если чистить дворец от скверны, так уже чистить.
Да ещё чёртов зеленоглазый — явился уже под конец сборов на зов служанки, якобы помочь с сумками, бесцеремонно скользнул сквозь занавесь и, не мешкая ни секунды, заключил меня в объятия. Я ждала его; в голове скопилась туча вопросов, которые я хотела ему задать при первой же возможности. Но вот возможность настала — и вся эта туча вылетела из головы, просто испарилась, уступив место блаженной пустоте и терпкому запаху его крепких загорелых плеч…
А в следующий миг он отстранился, так и не сказав ни слова, сверкнул на меня зеленцой в карих глазах, подхватил узлы с одеждой и вещами и был таков. Просто ушёл, оставив меня посреди опустевшей комнаты, с растрёпанными чувствами и безумно колотящимся сердцем.
Я откидываюсь на мягкую спинку сидения, прикрываю глаза. Сдаюсь — я запрещала себе думать о той сцене до этого момента, но она всё равно никак не лезет из головы. Погружаюсь в ощущения, не заботясь больше о внимательном взгляде сопровождающей меня служанки. Вряд ли ещё есть смысл печься о репутации. Ведь, судя по всему, скоро очередная смерть…
Тихо хихикаю, осознав, как спокойно я теперь об этом думаю. Просто сделаю, что нужно — трудно, что ли? Харли рядом, если что — поможет. И он будет рядом…
Интересно, бывают ли отношения между ангелами? Или всё, что им уготовано — безумная карусель жизненных обрывков, каждый раз завершающихся самоотверженной гибелью?
Я резко выпрямляюсь и открываю глаза. Розовые очки слетают и со звоном разбиваются. По телу растекается очень неприятное чувство, а рот заполняется горечью. Вечность. Вечность, наполненная вот этим! Десятки, сотни личностей в одном сознании. Привычное самопожертвование ради некого неизведанного «общего блага». Тоска по дому, по человеческому теплу и покою…
В принципе, ясно, как становятся падшими. И зачем им постоянно нужны «новые» ангелы.
— Все ли в порядке, о несравненная Эфия-зифа? — сладким голосом интересуется служанка.
— Угу, — ворчу я, хватая одну из щедро наваленных на сидения подушек и утыкаясь в неё носом. — Всё замечательно.
Перестать сдерживаться и разреветься? Может, станет легче… Представить, что реву, уткнувшись лицом в плечо зеленоглазого, а его широкая ладонь сочувственно гладит меня по спине…
Что за глупости.
Я делаю глубокий вздох, пытаясь взять себя в руки и успокоиться, но тут повозку жестоко встряхивает, и выдох превращается в испуганный вскрик. Его, впрочем, почти не слышно за ржанием лошадей, грубыми голосами за стенами повозки и оглушительным визгом служанки.
В следующий миг дверца распахивается, и нас совершенно по-хамски вытягивают наружу.
— Эй, ты! Что за бледная девка?
Я щурюсь под болезненно ярким после полутьмы повозки солнцем. Пытаюсь разглядеть обладателя хриплого голоса. Дёргаю заведёнными за спину руками, после чего тут же получаю оплеуху от удерживающего меня мужчины.