— Серьёзно? Но разве ты не…
Я многозначительно опускаю взгляд с его лица вниз. Наивно даже думать, чтобы в гарем смог пробраться неоскоплённый мужчина. Смутно припоминается подслушанный разговор двух других жён о том, как Тахида-шаба раз в месяц тщательно осматривает всех служителей, словно опасаясь, что у тех снова что-то выросло — чего уж говорить о новеньких.
— Ключ к развитию событий — не моё удовольствие, а твоё, Ева.
— Ключ, вот как… — я протягиваю руку и задумчиво провожу по его гладкой, не знавшей бритвы щеке, изо всех сил пытаясь не выдавать безумное желание, затопившее тело. — То есть, пока эта часть сценария не наступит, мне нет смысла что-то предпринимать?
Он смотрит на меня с досадой, словно осознав, что проговорился. Едкие слова, уже готовые сорваться с моих губ, теряются, растворяются в воздухе под этим взглядом. И вместо этого я несвязно шепчу:
— Но ты ведь уйдёшь! Сам сказал: будешь рядом первые несколько… А потом? Кто будет потом — кто будет, чтобы получился чёртов ключ…
Тьма в зелёных глазах отчётливо даёт понять, что для него это больная тема. Впрочем, лишь на мгновение. Затем его губы растягиваются в тёплой, горьковатой улыбке, пальцы на моём бедре приходят в движение и скользят выше, к талии.
— Не думай об этом сейчас, Ева, — шепчет он мне в ухо, наклонившись.
Под спиной — не мягкий диванчик и не шершавая кора старого дерева, а древний шероховатый гранит. Я закрываю глаза. С глубины души поднимается злость на горе-сценаристов — но, чёрт побери, как же мне сейчас этого хочется! И я сдаюсь. Позволяю упрямым рукам ласкать, а губам — осыпать поцелуями самые неожиданные места…
Краем глаза всё же поглядываю на лицо евнуха. Не по-честному выходит — мне удовольствие, а ему… Хотя, кажется, ему нравится. Очень нравится. Особенно когда его пальцы, до этого настойчиво ласкавшие сокровенный бугорок, внезапно ныряют внутрь, рассыпав по всему телу сладкие электрические заряды… Я ахаю и выгибаюсь, чувствуя, как теряю контроль над своим телом — но по-прежнему не могу оторвать взгляд от его лица. Глаза его светятся хищной силой, что так не вяжется с нежными, бережными движениями рук.
Может, ангелы, пусть и падшие, умеют обходить систему? Или это удовольствие иного рода?
— Жёстче… — непроизвольно срывается у меня с языка.
Зелёные глаза озаряются всполохом радостного удивления — и движения его пальцев и в самом деле становятся смелее, грубее, яростнее. Не сдерживаясь больше, я отдаюсь целиком этому бешеному ритму, сходя с ума от осознания, что это и есть его суть, его настоящая сторона, которую он раньше умело и привычно скрывал.
Некоторое время я оттягиваю концовку, желая насладиться процессом подольше, но в один прекрасный момент пик всё же наступает. Заливает меня всю обжигающей волной наслаждения — и стремительно проходит, оставляя тупое покалывание в конечностях и вату в ушах.
— Как тебя зовут? — невнятно осведомляюсь я, едва лишь губы обретают способность шевелиться. — Так и не сказал…
Но он лишь насмешливо усмехается, поправляет на мне одежду и помогает подняться.
— Лимит вопросов исчерпан в этом воплощении, о необыкновеннейшая Эфия-зифа, — отмахивается он от моего настырного взгляда.
— Что?! — я в негодовании замираю. — При чём тут… Я же всего-навсего спрашиваю твоё имя, падший!
— И тем не менее, — невозмутимо пожимает плечами негодяй и кивает головой на мирно щиплющую травку лошадь. — Кажется, вам пора, о самоотверженнейшая дочь света.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов