Хозяин же, здоровенный рыжий и веснушчатый детина с мальчишеской физиономией, уже стоит в дверях кухни, прислонясь плечом косяку. Видон у него какой-то непривычно уставший и мрачноватый. Наверное, на работе проблемы. Ничего, потом выговорится. Мне сейчас нужнее.
— Сегодня бухаем! — я выхватываю из пакета бутылку и машу ей у него перед носом. — Повод железный, Витос. Меня всё-таки вышвырнули из школы. Так что я теперь твоя иждивенка.
— Евка…
Я отмахиваюсь и принимаюсь сооружать на обеденном столе уют, попутно расписывая в красках беседу с директором и собственные выводы, сделанные по дороге домой. Витёк вздыхает и покорно усаживается за стол. Берёт дольку лайма, задумчиво мнёт в руках. Блин, как ему не идёт это выражение лица!
— Да ладно, чего ты переживаешь? — обрываю я сама себя, устраиваясь напротив. — Найду я работу. Завтра же начну искать. Вернусь к офисно-планктонной жизни, делов-то.
Харли запрыгивает на колени, тычется бархатным лбом и мокрым холодным носом мне в подбородок.
— Тебе же не нравится в офисе, — ворчит Витёк. — И надо ещё найти контору, где нет дресс-кода, — он бросает на меня короткий многозначительный взгляд.
Фыркаю — ещё один нашёлся. Сейчас откроет рот и выдаст, что нужно было в своё время на ай-ти идти учиться, а не на филфак.
Но Витёк молчит. И в глаза не смотрит.
— Офисы бывают разные, — бодро заявляю я, пытаясь отогнать странное недоброе предчувствие. — Да что стряслось, Витос? Ты-то чего хмурной такой?
— Евк… — он явно прилагает громадные усилия, чтобы заставить себя встретиться со мной взглядом. — Ты прости, что именно сегодня, когда тебя уволили и всё такое… Короче, нам надо расстаться.
Приехали.
Я молча глажу выгибающуюся и мурчащую, словно трактор, Харли. В голове как-то пусто. На столе ждут своего часа разлитая по рюмкам выпивка, нарезанный лайм и живописно разложенные по тарелочке ветчина с сыром. Слышно, как бежит по циферблату стрелка настенных часов.
— А чё так? — спрашиваю наконец обыденным тоном, будто речь вовсе не о настоящей катастрофе в моей жизни.
— Как тебе объяснить, — Витёк чешет затылок пятернёй, ероша свои и без того не слишком-то аккуратные рыжие патлы. — Во-первых, у меня другая…
— Не поняла, — ровным тоном перебиваю я. — Почему не сказал? Мы же договаривались, Витос: у нас свободные отношения, но всё друг другу рассказываем.
— Не знаю, почему не сказал. Как-то стрёмно было, — бурчит, снова отводя глаза. Слабак, блин. — Да и дело даже не в этом. Короче, она залетела…
— Аборты разве уже отменили?
— Она не хочет. Говорит, это убийство.
— О как. Прям святоша. А может, пускай тогда валит к чертям? Её проблемы.
— Ева… — он морщится.
— Ты-то из себя ангелочка не строй, — я бесцеремонно спихиваю Харли с колен и наклоняюсь к нему, пошатнув локтями стол. Кажется, немного текилы выплёскивается на клеёнку. — Проблема ведь не в этом, да? Тебе просто хочется к ней?
Витёк хмурится ещё сильнее и пожимает плечами.
— Я её знаю?
— Вряд ли.
— Сколько ей лет?
— Двадцать два…
— Ха, — восклицаю я надменно, откидываюсь на спинку стула. — Ну красавчик, чё. На семь лет помладше нашёл.
Будь Витёк сейчас самим собой, он бы непременно сострил, например, будто мне нужно было становиться учителем математики, а не русского и литературы.
— Слушай… — устало вздыхает сидящий напротив уже-не-тот-Витёк. — Короче, я нашёл тебе квартиру в соседнем районе. За два месяца вперёд заплачу аренду, и еще денег на первое время дам, а то вдруг что. Дальше как-нибудь сама, окей? И давай без истерик, ты же умная девчонка.
— Давай, — с виду легко соглашаюсь я, залпом опрокидываю стопку (фу, какая же всё-таки дрянь) и презрительно кошусь на подхалимски протянутый кусочек лайма. Огненная горечь в пищеводе смешивается с липкой, противной, уже разлившейся внутри от его слов. Выжигает яд. Пускай. — Пойду вещи соберу. Учти, Харли я забираю с собой. И это тоже, — хватаю бутылку за горлышко.
В дверях, однако, не выдерживаю и притормаживаю:
— Слышь, чувак… — наверное, с развязным тоном я переигрываю, но иначе будет пресловутая истерика. — Мне для расширения кругозора: чем я тебе так осточертела?