— А? — вид у него слегка растерянный. — Не осточертела, нет. Просто… Как сказать… С возрастом, наверное, начинают нравиться тёл… девушки более женственные, что ли. Ты классная, интересная, но… И я детей хочу, — неожиданно и с явной обидой в голосе перебивает он сам себя.
Я киваю, сглатываю комок в горле и на ватных ногах иду прочь.
Глава 4. Беглянка
— А я тебе говорила, — в который раз повторяет Вера и ставит передо мной чашку кофе. Горький запах заполняет ноздри. — Нет, ты упёрлась со своим: «Зачем он нужен, этот штамп в паспорте, это пустая формальность, надо доверять друг другу». Додоверялась? А были бы расписаны, чёрта с два бы он тебя так легко спровадил.
Я молча трогаю губами горячую тёмную жижу. Не люблю кофе. Растворимый ещё туда-сюда, но глотать эту горькую гадость — никогда не въезжала в подобный снобизм.
А Верка, вопреки моему прежнему убеждению, оказалась хорошей подругой. Вчера, после того как Витёк отвёз меня со всеми вещами на новую квартиру, виновато вздохнул и исчез, я тут же вызвала такси и поехала к ней. Да, в обнимку с заветной бутылкой — и зачем-то с Харли в переноске. Вера, почти мгновенно оценив ситуацию, не только впустила меня, но и выгнала из кухни всех своих домашних (мужа, двух сыновей и мелкого любопытного пса), заперла дверь и просидела со мной по полуночи, любезно подставив жилетку.
— И насчёт детей ты тоже не права, — убеждённо продолжает подруга. — Хотя бы одного могла и родить. Никакой это не конец света. Вон у меня двое — и что? Живу, работаю, радуюсь жизни.
Я бросаю на неё красноречивый взгляд, но не комментирую. И правда, не напоминать же, как мало в ней сейчас осталось от той оторвы, с которой мы вместе тусовались по квартирникам всего каких-то шесть лет назад. Да что там мало — вообще почти ничего не осталось. Ни внутри, ни снаружи.
— Смотри, смотри, — внезапно озорным тоном шепчет Вера, отвлекая меня от мрачных мыслей.
Хозяйский пёс, безжалостно мешаный с чем-то невообразимым фокстерьер, всё-таки ухитрился одолеть кухонную дверь и теперь, отчаянно виляя хвостом, подбирается к устроившейся в открытой переноске Харли. Та глядит настороженно, но не двигается и угрожающих звуков не издаёт. Странно — собак она, к слову, терпеть не может. Чёрный нос-кнопка тянется вверх, обнюхать гостью — интересно же…
Резкий оглушительный хлопок заставляет подпрыгнуть всех четверых. Терьер при этом ещё и издаёт короткий испуганный гав. Харли, конечно же, принимает всё на свой счёт и с жутким шипением бросается прочь из кухни, со скрежетом загребая когтями по ламинату.
— Ма-ам! — восторженно орёт из прихожей Веркин старший, пятилетний пухлощёкий пацан. — Там столько полиции на улице — ой!.. Киса…
— Что «киса»? — в панике подхватываюсь я.
— Убежала…
Я без лишних слов кидаюсь следом, в открытую дверь мимо растерянного мальчишки, мимо его только что подоспевшего младшего брата, не обращая внимания на несущиеся вслед крики Веры, отчитывающей сыновей.
Всё фигня, успокаиваю я сама себя. Харли ещё помнит уличную жизнь, ничего с ней не случится. Просто испугалась резких звуков. Далеко не убежит…
— Девушка! — дорогу мне преграждает пожилой мужчина в форме. — Задержитесь на минутку.
Я неохотно останавливаюсь, продолжая обшаривать глазами улицу. Серые стены домов обступили со всех сторон, за одной из арок виднеется детская площадка, чуть левее — закуток с мусорными контейнерами, а дальше — маленький палисадник у магазина… Харли может быть где-то там.
— Какие-то проблемы? — произношу я, переводя взгляд на полицейского.
Тот внимательно оглядывает меня. Я вдруг понимаю, что выгляжу сейчас так себе: на голове бардак, одета в несвежие джинсы с мятой футболкой и (о ужас!) совсем не накрашена.
— Ваши документы, пожалуйста, — бубнит он.
— Документы? — растерянно переспрашиваю я. Сумочка, конечно, осталась у Веры. — Да я… Понимаете, начальник, у меня кошка убежала!
— Кошка? — переспрашивает он. — Пёстрая такая? Туда побежала, — и тычет пальцем в сторону детской площадки. — Быстрей лови — и сразу домой. Неспокойно тут сегодня.