Ну почему я не могу ничего сделать?
И тут приходит осознание: вообще-то могу. Подумаешь, руки связаны — ноги-то свободны. Если поднять правую повыше и со всей силы пнуть толстой подошвой берца в приклад, я выбью эту штуку к чертям из его рук… Но что он тогда сделает со мной?
Что он сделает со мной?.. Да плевать.
Вышло, кстати, очень просто. Пожалуй, даже не хватило чуточки пафоса. Точный удар (не зря за школьную сборную по футболу играла) — и винтовка, кувыркаясь, летит вниз из прорези в стене, прямо на асфальт. Приземляется с дребезгом. Зеленоглазый вскакивает на ноги, испуганно вертит головой. Менты показывают пальцем на высунувшегося следом за своим оружием стрелка, подносят к губам рации.
Вот и всё, господин псих. Ох и глупо же ты попался. Не так глупо, конечно, как я сама…
Я спокойно встречаю его взбешённый взгляд. Без содрогания выслушиваю исступлённый крик. И безропотно принимаю факт, что фиглярская рукоятка ножа теперь торчит из моей груди. Надо же, почти не почувствовала — должно быть, действительно острый. Зато потом боль постепенно растекается по телу, заполняет каждую клеточку. Надеюсь, это ненадолго.
И надеюсь, Харли найдёт себе хороших хозяев.
***
— …Не лучший результат.
— Но в итоге выбор сделан…
— Она сомневалась.
Кажется, один из голосов женский, а другой — мужской. Впрочем, я не уверена. Потому что слышу их не ушами, а как-то иначе.
— Дайте ей ещё шанс! — этот «голос» совсем другой, он так и сочится энергией и… тоской? Я почти уверена, что где-то его уже слышала.
— Не думаю, что в таких вопросах стоит прислушиваться к мнению падших, — заявляет первый собеседник.
— Ничего-ничего, — мягко перебивает второй. — Он прав. Отправим её на пересдачу.
— Повторная попытка? — женский голос задумчив, но и немного раздражён. — Хорошо, пусть так. Но ответственность на падшем.
— Я согласен, — покорно отзывается третий, но слышится в нём отзвук насмешки.
Почему же он мне так знаком?
Глава 7. Сновидение
Солнечный свет проникает сквозь лёгкую занавесь, целует в лицо. Какой нелепый был сон…
Я сладко потягиваюсь в гамаке, и на грудь тут же запрыгивает маленький пушистый пёстрый комок.
— Здравствуй, Эллимэлль, — шепчу я. — Ты мне снилась. Только там ты была совсем другая. Чуть крупнее… и шерсть короче… и звали тебя — Ахал… Алл… Хаэл… — я сдаюсь после нескольких попыток выговорить чужие, грубые звуки.
Задумчиво чешу пальцами тихо урчащего зверька, припоминая подробности сна. В нём было странным всё: начиная непривычного вида людей, одной из которых была и я, заканчивая их манерой жить кучами над головой друг у друга, поведением и количеством общения.
За занавеской, прикрывающей арку между комнатами, слышатся шаги, а затем знакомый голос поёт:
— Илла Ийеви, ты проснулась?
Получив утвердительный, хоть и слегка запоздалый ответ, сестрица отодвигает занавесь и вплывает в комнату. Воздевает руки и кружится на месте, отчего полы длинного платья летят в воздухе. Затем останавливается и глядит на меня в ожидании.
— Ты его всё-таки дошила? — догадываюсь я. — Красиво получилось.
— Да, — соглашается она, с гордостью оглядывая нежно-голубые складки. — Это, пожалуй, самое долгое моё платье за всю жизнь. Сколько времени ушло только на то, чтобы вырастить ткань! Всё-таки не зря я добавила в грунт изиллию, это благодаря ей материал так струится! Правда, она сильно ослабила действие аллифиса, и цвет вышел бледноват, но…
— Так даже лучше, — киваю я, прекрасно зная, чем угодить сестре. — Необычно.
Та сияет. Затем слегка хмурится:
— А не пора ли тебе в обучальню, Ийеви? Или занятия отменили?
— Пора, — рассеянно соглашаюсь я. — Отчего же их должны отменить?
Сестра склоняет голову набок.
— Эти проблемы с водой… Мне вчера старейшина выговаривала: мол, трачу свой изобретательный ум на бесполезные одежды, вместо того чтобы вплотную заняться проблемой обмеления. Как будто кто-то вообще может с этим что-то сделать… Вот я и думаю — вдруг она и тебя привлекла к исследованиям?
Я качаю головой, и она, напевая, уходит. Мне почему-то очень трудно прийти в себя после того сна… После невероятно чёткой и правдоподобной картинки мира, где всё по-другому. Подумать только, люди там чрезвычайно часто и помногу друг с другом общались, зато совсем не умели выращивать себе дома и одежду; я звалась причудливым именем «Ева», а в конце погибла от руки потерявшего рассудок. Как же так вышло? А, в попытке спасти других людей, которых он чуть не убил. Интересно, удалось ли…