Я не стыдилась того, что мне было так комфортно, что я позволила ему обнять меня. Я нуждалась в этом.
После всего этого я нуждалась в нем.
И одна эта мысль была не менее страшной, чем то испытание, через которое я только что прошла.
Глава 21
Габриэль
Она дрожит, прижимаясь ко мне, эти глубокие всхлипы сотрясают ее кости и тело. Ее слезы прекратились, но печаль была глубока до мозга костей.
— Leonessa mia, — шепчу я ей в волосы, перенося руки с того места, где я ее обнимал, на лицо. — Теперь ты в безопасности.
— Они… — она прерывается, замирая. — Они пришли из ниоткуда. Не было никакого предупреждения. Кольт! — ее голос срывается на рыдания. — Его застрелили! И Нейт, я не знаю, что случилось!
Я прижимаюсь губами к ее лбу, позволяя ей почувствовать меня, ощутить мое присутствие, безопасность самой себя. Неровный стук ее сердца ударяется о мою плоть, вид ее наполненного ужасом взгляда и бледной кожи будет преследовать меня всю жизнь.
— Давай встанем, хорошо? — уговариваю я.
Не было сомнений, что она в шоке, и мне нужна была помощь Девона.
Я не был врачом и не собирался притворяться им, но ей было комфортно и спокойно рядом со мной, и я позволил ей это.
— Линкольн, — говорит она.
— Я подниму его, — говорю я ей. — Просто постой минутку.
Она вяло кивает.
Я помогаю ей опереться о край стола, и она тут же обхватывает руками свое тело. Я протягиваю руку и поднимаю с пола своего племянника, прижимая к себе его спящую фигуру. Она смотрит на меня, когда я беру его, и, к моему удивлению, еще больше расслабляется при виде своего сына в моих объятиях.
— Пойдем, Амелия, — я держу мальчика одной рукой, а ее другой. — Пойдем.
Я прижимаю ее к себе, моя рука все еще сжимает пистолет, но я обнимаю ее за плечи. Мы делаем это осторожно, шок заставляет Амелию медлить.
— Смотри на меня, — приказываю я, чтобы она не видела тел, когда мы выходим в фойе, где я могу потом отвести ее к лестнице.
Она не поворачивает лицо ко мне, и тут как будто что-то щелкает в ее голове.
— Нейт! — кричит она, заметив тело на мраморном полу, где кровь остывает вокруг его безжизненного тела.
— Амелия! — кричу я, но она отходит от меня, чтобы подойти к нему, и опускается рядом с телом. Он был мертв. Три выстрела в спину и один в шею, но Амелия все еще пытается разбудить его, новые слезы текут по ее лицу.
— Амелия, — успокаиваю я. — Все в порядке, пойдем.
Ее остекленевшие глаза встречаются с моими в тот самый момент, когда сзади раздаются тяжелые и громоподобные шаги.
Она замирает, страх искажает ее лицо, но тут я замечаю своих людей, Ашера и Атласа, за которыми следует Девон, с расширенными глазами смотрящий на кровавую бойню.
— Это просто Девон, — говорю я ей, используя его вместо близнецов, так как мне показалось, что они напугали ее больше, чем она сама призналась.
Она не расслабляется, но поворачивает голову, оценивая всех мертвецов посреди моего дома, кровь, кишки. Лишь немногие мужчины еще двигались, они стонали, их булькающие крики сливались воедино, создавая симфонию агонии.
— Кольт, — вскочила она на ноги.
— Остановите ее! — приказываю я, надеясь, что она не увидит больше смерти. Девон делает движение, чтобы схватить девушку, но она обходит его и врывается в игровую, исчезая в комнате.
— Девон! — слышу я ее крик, после чего мы все разом движемся. — Помоги ему! — я слышу, как она требует. — Сейчас же, Девон! Спаси его!
— Шшш, Амелия, — успокаивает Девон. — Отойди, чтобы я мог посмотреть.
Когда я добрался до двери, то увидел, что Амелия прижимает к себе голову Кольта. Его глаза были закрыты, но он был жив, его дыхание было неровным и хриплым. Из закрытого рта сочится кровь, а его кожа приобрела смертельный серый оттенок. Ему повезло, что он еще не умер.
***
Девон привлек несколько своих доверенных людей, чтобы позаботиться о выживших и привести их в достаточно стабильное состояние, чтобы мои люди смогли доставить их в больницу. Каким-то образом телохранитель Амелии еще дышал, когда Ашер отвез его в больницу. Амелия сидит в центре окровавленного дивана, бледная, покачивающаяся. Кажется, она больше не замечает крови, мертвецов, которых убирают прямо за дверью.
Смерть придет за всеми нами. Я достаточно насмотрелся на нее за свою жизнь, чтобы вид ее уже не пугал меня. Но видеть ее там, безжизненную, без света в глазах, было хуже, чем видеть любое насилие. Девон спокойно работает над ней, проверяя жизненные показатели, а затем сканирует ее тело на предмет повреждений. Когда его руки осторожно укладывают ее на простыню, которую он положил ей за спину, она с готовностью ложится.
Я наблюдаю за этим, скрестив руки, Линкольн теперь передан моей матери, которая встретила меня во дворе у входа, взяла ребенка и не задавала никаких вопросов.
Амелия смотрит в потолок, дышит ровно.
— Шок, — подтвердил Девон.
Ее эмоциональное состояние было в смятении, и она слишком много чувствовала. Это было проблемой, потому что шок маскировал любую боль, которую она могла испытывать, скрывал любые травмы, которые она могла получить в результате нападения. Она выглядела нормально, но это не означало, что так оно и было.
Он начал с ее ног, проверяя, нет ли видимых повреждений, затем перешел к туловищу, осторожно приподняв ее верхнюю одежду, чтобы показать живот и расцветающие черные синяки, расплывающиеся по нижней части ее грудной клетки.
Гнев поднимается во мне, как мстительный прилив.
Я контролировал его с тех пор, как нашел ее, контролировал потребность в мести и возмездии тем, кто посмел напасть на мой дом, но сейчас, сейчас я не чувствовал ничего, кроме ярости. Пощады не будет.
Девон осторожно осматривает синяки на ее теле.
— Как это случилось, Амелия? — спрашивает он.
Я стиснул зубы, представив, как кто-то из моих врагов бил или пинал ее, когда она была беззащитной. Бил ее так сильно, что оставил на ее теле такие сильные пятна.
— Я, — сухо сглатывает она. — Когда я пряталась, я упала слишком сильно, — Амелия объясняет. — Я ударилась об угол стола. Я не думала, что так сильно.
— Думаю, ты сломала ребро, — говорит он, глядя на меня. — Эти синяки серьезные.
Она беззвучно кивает, смотря на потолок и не обращает внимания на Девона, который продолжает ее осматривать. Он накрывает ее, затем встает и подходит ко мне.
— За ней нужно наблюдать. Шок пройдет, ребра заживут, но психологические последствия… Я не знаю, справится ли она.
— После свадьбы она была в порядке — говорю я больше для себя.
Это уже не первый случай нападения.
— Мы были с ней на свадьбе, — говорит Девон. — В этот раз она была одна. Это ее напугало.
— Ты можешь перестать говорить обо мне так, будто я тебя не слышу, — Амелия поднимается с дивана, усталые глаза встречаются с моими. — Со мной все будет в порядке. Пойду прилягу.
Я останавливаю ее, когда она пытается пройти мимо, мои пальцы проходят по ее щеке, прежде чем я беру ее за руку. Она не напрягается и не прижимается ко мне, но ее глаза встречаются с моими, и за болью в них загорается искра.
— Leonessa mia. La tua forza mi stupisce (прим. пер. — Моя львица. Твоя сила поражает меня).
Ее брови поднимаются в замешательстве
— Габриэль, — зовет Атлас, и я чувствую, как Амелия вздрагивает от звука его голоса, ее взгляд тянется к нему, где он стоит рядом с неподвижным телом у его ног.
Она вскидывает голову и смотрит на него.
Я наблюдаю за ней, но обращаюсь к Девону: —Позаботься о ней.