Это была его семья.
— Малыш, — шепчу я ему в волосы. — Я буду лучше, хорошо? Я сделаю лучше. Это будет для тебя.
Глава 29
Габриэль
— Ты в порядке?
Через неделю Амелия сидит рядом со мной за обеденным столом. Наши вечерние трапезы остались прежними, но она стала закрытой от меня. Она молчала, пока я не заговаривал с ней, а когда заканчивала ужинать, извинялась и уходила в свою комнату.
Я приходил туда каждый вечер, уже после того, как она ложилась спать, и наблюдал за ней. Я перелистывал страницы ее этюдника и фотографировал каждый новый замысел, а пару раз позволял себе прикоснутся к пряди ее волос между пальцами — шелковистая длина мягко ложилась на мои огрубевшие руки.
— Да, — кивает она с фальшивой улыбкой.
С того дня, с тех слов, она была только вежлива. Не было ни язвительности, ни споров. Никакой враждебности. Только тихое спокойствие.
Как будто ее и не было.
— Я подумал, что завтра мы могли бы поехать в город, — сказал я.
Мне не хотелось этого. Не очень. За неделю произошло еще два нападения, небольшие по сравнению с предыдущими, но все же произошедшие, и хотя новых тел, которые нужно было хоронить, не было, это был лишь вопрос времени.
— Хорошо.
— Амелия, — я опускаю вилку, упираясь лбом в ладони. — Я не знаю, как все исправить, понимаешь? Я никогда этого не делал.
— Все в порядке, Габриэль, — она поднимает вино и делает глоток. — Нечего исправлять.
— Но есть, — говорю я. — И это, мы. Я хочу взять, но не могу, и я не хочу красть то, что ты не хочешь дать.
— Я уже все сказала.
— Амелия, что я могу сделать?
В этот момент я был готов встать на колени.
Когда она смотрит на меня, ее голубые глаза сталкиваются с моими, и я вижу одиночество, боль, тоску, но она достаточно быстро скрывает это, чтобы я поверил, что мог неправильно понять.
— Я устала. Можно мне уйти?
— Non dire cazzate (прим. пер. — Не говори ерунды)! — прорычал я.
— Я не знаю, что это значит.
— Не говори ерунды, Амелия, — я хватаю ее за запястье, когда она поднимается. — Я не знаю, как это сделать. Я не знаю, как все исправить, но я хочу тебя. Cazzo (прим. пер. — Черт), Амелия, я хочу тебя. И я не могу забыть ту ночь.
Она закрывает глаза.
— Пожалуйста, Габриэль, это к лучшему.
— Правда?
— Да, — она говорит решительно. — Так ты получишь то, что хочешь.
— Чего я хочу?
— Наследника.
— А чего ты хочешь?
— Я не думаю, что это уже имеет значение, — она осторожно вырывает свою руку из моей хватки. — Я не ненавижу тебя, Габриэль. Я знаю, что сказала это, но это не так. Я не уверена, что смогла бы больше, но то, что случилось, больше не повторится.
— Я сделал тебе больно.
Она кивает.
— Да, это так.
— Это были просто слова, Амелия.
Она мягко улыбается, настоящей улыбкой, но не той, которая говорит о счастье.
— Слова острее ножа.
***
Она замолкает. Эмоционально. Физически.
Как будто что-то внутри нее было жестко запрограммировано на то, чтобы отстраниться от ситуации и не дать себя ранить.
И я не виню ее.
Я причинил ей боль. Я обидел свою жену.
Я все испортил.
Я не лгал в своих словах, но они были сказаны не так, как надо. Этой женщине нужно было внимание, но не потому, что она искала его, а потому, что по какой-то причине ей в нем было отказано. Ее прошлое было тайной, которую не смог раскопать даже я.
Нам всем нужно внимание.
Мы стремимся к нему.
А она испытывала голод.
Я останавливаюсь перед дверью ее спальни и дважды стучу своим еще не зажившим костяшкам пальцев.
Она не сразу открывает дверь и выходит, одетая в маленькое летнее платье и кардиган, прикрывающий руки и спину. Платье было голубым, с цветочным принтом и длиной чуть выше колена. С длинными темными волосами и легким макияжем она совсем не походила на ту уставшую женщину, которая сидела за моим столиком накануне вечером.
Мы молча спустились вниз и вышли к ожидающей меня машине. С нами не будет ни мужчин, ни братьев, ни телохранителей. Город все равно должен был видеть нас вместе, но мне нужна была она одна.
Я открываю дверь, и она забирается на пассажирское сиденье, отворачивая лицо от меня и поворачиваясь к окну.
— Как Линкольн? — спрашиваю я.
— Твоя мама хорошо с ним ладит, — это все, что она говорит в ответ.
Ворота были полностью открыты.
Гравий дороги хрустит под шинами, и плавная поездка проходит без происшествий. Будний день, туристы и горожане толпятся на популярных улицах. Вдоль тротуаров стоят торговцы, продающие уличную еду и кофе, а бутики и дизайнерские магазины зазывают покупателей к себе. Это оживленное место в городе заставило меня усомниться в своем решении оставить нас обоих без охраны.
Я, конечно, был вооружен, но я был один человек, и если бы на нас напали, у меня было бы мало шансов защитить ее.
Я припарковался под торговым центром и направился к Амелии. Она вышла из машины прежде, чем я успел что-либо предпринять.
— Держись рядом со мной, — мягко приказываю я. — Это не просьба.
— Хорошо.
Она позволяет мне соединить свою руку с моей, и мы выходим на улицу, присоединяясь к гудящей толпе. Запахи продавцов и кофе сразу же овладевают моими чувствами, и я наблюдаю, как Амелия смягчается, почувствовав знакомый запах. Я знал, что место, где она раньше работала, находилось в соседнем районе, поэтому не сомневался, что она достаточно часто здесь бывает, чтобы знать эти улицы.
— Амелия! — кто-то кричит в тот момент, когда мы начинаем проходить мимо продавцов, расставленных как рыночные прилавки. — Амелия!
Она поворачивает голову в сторону женского голоса.
— Джулия.
— Где ты была!? — молодая девушка останавливается перед нами, затаив дыхание. — Они сказали, что ты уволилась!
Она смотрит в мою сторону и сужает глаза.
— Так и есть.
— Без прощания? — нахмурилась Джулия.
Она пожимает плечами, изображая бесстрастную маску.
— Все произошло быстро, Джулия.
— Да, — соглашается она. — Да, — и тут ее глаза скользят ко мне, словно только что заметив. — Эй, ты Габриэль Сэйнт.
Я киваю.
— Его репутация опережает его, — Амелия говорит это с улыбкой, которая не достигает ее глаз,
— Вы…? — она осекается, не озвучив последнюю часть своего вопроса.
— Н… — начала Амелия, пока я не перебил ее.
— Она моя жена.
У Джулии глаза стали как блюдца.
— Ты вышла замуж!? За него!?
— Это долгая история, — защищается Амелия.
— Не совсем, — улыбаюсь я девушке. — Я сбил ее с ног, мы влюбились и поженились.
— Я даже не знала, что ты с кем-то встречаешься… — Джулия смотрит на меня, в ее взгляде смешались здоровая доля страха и любопытства. — Печально известный младший Сэйнт.
— Приятно было повидаться, — отстраняет Амелия девушку. — Может быть, мы сможем встретиться позже.
— Вообще-то да, я бы хотела. У тебя есть мой номер.
— Есть
— Было приятно познакомиться с тобой, Джулия, — улыбаюсь я девушке, которая краснеет и убегает.
— Невероятно.
— Что?
— Неужели нет никого, кто бы не целовал землю, по которой ты ходишь?
— О, таких людей достаточно, leonessa, — не соглашаюсь я и тяну ее к киоску с едой, где подавали самые вкусные чуррос. Я хожу сюда с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы жевать. — Но не очень много.
Она насмехается.
— Неудивительно, что твое эго так велико.
Я ухмыляюсь.
— Во мне много чего есть большого, Амелия. Ты это знаешь.
Ее щеки вспыхивают красным, она качает головой, борясь с улыбкой, но уголки ее красивых губ подрагивают, не в силах удержаться от этого.