Да конечно. Так и сделаю. Суживаю глаза и сероглазый улыбается, внезапно обхватывая ладонью мою щеку и проходясь пальцем по губам.
— Lonnsaichidh tu gaol a thoirt dhuinn, a doll mì-mhodhail. Nuair a thuigeas tu nach eil roghainn eile agad. (Ты научишься нас любить, дерзкая кукла. Когда поймешь, что у тебя нет другого выхода.)
— Что? — переспрашиваю, непонимающе хмурясь.
Тоже мне, полиглоты. Убираю его руку от своего лица, и он отстраняется, удивляя меня уступчивостью. Хотя, он любит играть в добренького, как я уже поняла.
— Ничего. — отвечает, и я зло фыркаю. — Я могу научить тебя говорить на гэльском. Если хорошо попросишь.
И снова эта ухмылка на губах. Как же они меня оба бесят этим.
— Обойдусь. — отворачиваюсь к Саймону. Все же он меня пугает больше, чем сероглазый. Тот не будет явно наказывать, а вот мудак Райли может. Поэтому спрашиваю у него. — Я могу идти?
— Нет. — веселится, забавляю его послушанием. Взмахом руки подзывает кого-то за моей спиной.
Оборачиваюсь к арке. Вижу, как входит молодой мужчина в строгом черном деловом костюме и белой рубашке с узким черным же галстуком. Бросает на меня быстрый взгляд карих глаз, которые лишь немного светлее, чем мои собственные. Рассматриваю его темную кожу цвета жженой карамели и черные курчавые волосы, пока замирает возле стола в уверенной стойке – ноги на ширине плеч, руки перед собой, ладонью обхватывает запястье другой руки. Понимаю, что он бета этих придурков. Не понимаю, зачем он здесь.
— Это Газ. — хмыкает Гоуст, когда поворачиваюсь к нему. — Он будет отвечать за твою безопасность, пока нас нет рядом.
— Да? — не могу удержаться от язвительности в тоне. — А я думала, будет моим тюремщиком.
— Называй, как хочешь. Но если тебе не нравится, детка, то я могу просто запирать тебя в твоей комнате. Меня устроит любой вариант.
Смотрю, как облизывает тонкие губы, изучая мою реакцию. Не могу поверить, что правильно поняла его. Я бы скорее подумала, что он именно это и сделает. Запрет меня, или прикует цепями, как домашнюю зверушку.
— Хочешь сказать, что я смогу выходить из комнаты самостоятельно?
— По дому свободно. На территорию только в сопровождении Газа. И не думай, что сможешь сбежать. Поверь мне, я найду. И тогда уже таким добрым не буду.
Добрым? Делаю глубокий вдох, чтобы не рассмеяться нервно. Чувствую себя, будто попала в психушку и общаюсь с душевно больными маньяками с манией величия. Все таки срываюсь на сардоническое хихиканье, когда прищуривает глаза, сидя с таким довольным ожидающим видом, словно ребенок, распечатывающий коробку с подарком под елкой в Рождество.
— Ты что, благодарности ждешь? — наклоняюсь вперед, кладя ладони на гладкую поверхность стола перед собой.
— Было бы неплохо. — тоже наклоняется, сверкая волчьими глазами.
— Пошел ты нахуй, Саймон. — говорю тихо, улыбаясь, потому что моя психика кажется в который раз дает сбой, отправив здравомыслие в незапланированный отпуск. — И да, я помню, что ты сделаешь за это с моим ртом.
Встаю, отодвигая стул с резким противным скрежетом, и выхожу из столовой, печатая шаг. Слышу, как смеется, не пытаясь остановить. Только когда я уже почти сворачиваю в арку, говорит мне вслед.
— Сохрани эту дерзость до вечера, детка. Потому что я вернусь домой очень голодным. И очень злым.
Глава 4
Его слова крутятся в голове, как заезженная запись на проигрывателе. Снова и снова. Да, я зла сейчас. Очень. Почему-то им так легко удается вывести меня из себя. Но я боюсь. Страх собирается противными снежно-ледяными комочками в животе, и я сглатываю от приступа удушья. Хватаюсь ладонью за горло, стараясь дышать глубоко и быстро. Ну почему я не могу держать язык за зубами? Я же прекрасно знаю, к чему теперь это приведет.
Взбегаю по лестнице, замечая, как Газ следует за мной на расстоянии. По его непроницаемому лицу невозможно ничего прочитать, но у меня такое чувство, что он очень недоволен этим навязанным ему поручением присматривать за мной. Конечно, он выполнит любой приказ своих альф, но я вижу, как ему это не нравится. Ну поздравляю, приятель, мы с тобой в одной лодке. Мне это все тоже очень не нравится.
Захожу в свою комнату. Вернее в ту, которую они назначили моей. Столбенею, потому что сразу же вижу открытую дверь гардероба. Делаю шаг внутрь. Он был пуст еще утром. Сейчас там нет свободного места. Футболки, джинсы, костюмы, платья всех возможных расцветок и фасонов. Они что думают, что я захочу наряжаться для них?! Туфли, кроссовки, балетки, куча сумочек и аксессуаров. Все качественное, дорогих брендов и очень красивое. Смотрю на ярлыки, размеры мои. Я даже и не удивлена, пока я спала двое суток, они успели выяснить обо мне все. Только не понимаю зачем. Если хотят просто использовать, зачем покупать вещи? Зачем присылать врача? Зачем заставлять есть?