— Он хоть живой? — слегка упираюсь в грудь Гоуста, отстраняясь.
Не нравится мне так стоять. Слишком интимно. Обхватывает рукой за поясницу, не отпуская.
— Относительно да. — приподнимает уголок губ в кривой фирменной улыбке.
— Добрый ты. — не могу не сказать.
Фыркает, шевеля дыханьем волосы на моей макушке.
— Ага. Скучала, детка?
— Нет. — поднимаю на него глаза, пытаясь понять, серьезно ли он это спрашивает.
— Я так и думал. Сопротивляться будешь?
— Нет. — уже не так уверенно. Потому что хочу. Очень хочу, но знаю, что бессмысленно.
— Хорошая девочка.
Поднимает, закидывая меня на плечо и заставляя взвизгнуть. Вот же самцы недоделанные, нравится меня, как добычу, таскать. Слышу что-то среднее между смехом и рычанием, и прилаживает меня ладонью по ягодице, вынуждая дернуться от обжигающих ощущений. Выходит из комнаты и несет меня по дому, сворачивая несколько раз, пока не опускает на пол в другом помещении. Восстанавливаю равновесие и вижу Соупа, который разливает алкоголь по стаканам с кубиками льда в них, по-моему бурбон, не могу точно рассмотреть этикетку. Но жидкость сверкает на свету янтарем так же, как и глаза Саймона.
— Привет, кукла. — МакТавиш подходит плавными шагами.
Останавливается близко, в полуметре буквально. Энергетика колет мне кожу, но уже не так сильно, как раньше. Она стала более мягкой что ли.
— Привет. — отвечаю, смотря, как темные брови взлетают вверх в немом удивлении.
Точно ожидал, что я его снова пошлю. Обвожу взглядом его массивную фигуру, тоже без пиджака. На черной рубашке небрежно расстегнуты несколько пуговиц, оголяя мышцы груди. Галстук уже ослаблен на шее, и он стягивает его, отбрасывая в сторону.
— Можно? — я киваю на стакан в его руке.
Может быть если выпью, мне станет легче это вытерпеть. Смотрит мгновение, а потом протягивает мне выпивку, не говоря ничего. Сжимаю пальцы на холодных гранях стекла. Подношу к губам и сразу делаю большой глоток. Горло обжигает огненной лавиной. Ловлю послевкусие карамели, миндаля и дуба. Закашливаюсь и жадно хватаю ртом воздух. Желудок обволакивает теплом, и я чувствую в голове блаженное онемение.
— Ну кто так пьет, детка? Бурбон стоимостью двадцать тысяч за бутылку глотаешь, словно дешевое мохито. — Райли прижимается ко мне со спины. Протягивает руку, забирая стакан из моих дрожащих пальцев, другой ладонью обнимая меня за живот. — Соуп, научим малышку наслаждаться хорошим алкоголем?
— Определенно. — МакТавиш приподнимает мой подбородок пальцами. Наклоняется, прижимаясь губами к моим губам, нажимая настойчиво, заставляя подчиниться. И я приоткрываю их, впуская его язык, чувствуя во рту все тот же вкус карамели и дуба, пока Гоуст отводит мне за плечо волосы и целует шею прямо над бешено бьющейся веной, отсчитывающей мое отчаяние. — Медленно, кукла. Делай это медленно. Почувствуй вкус. Дай ему раскрыться внутри.
Шепчет Соуп, продолжая терзать мои губы. Отстраняется ненадолго, давая Райли поднести к ним стакан. Пью теперь уже осторожно. Один за другим пару глотков, в висках так приятно шумит, что почти могу игнорировать тот факт, что начинают меня раздевать.
— Сделаем это нежно сегодня. Хочешь? — прерывистый от возбуждения шепот Саймона, чередующийся с укусами уже оголенного моего плеча.
Не хочу. Ничего не хочу. Кричать хочу. Умереть хочу. Исчезнуть хочу. Блузка падает на пол, за ней штаны. Белье снимают в четыре руки, тиская и сминая каждый сантиметр кожи. Покрываюсь мурашками. Голова кружится, не знаю от чего, от опьянения или от их прикосновений. Не смотрю на них. Блуждаю глазами по комнате. Похоже на их личный кабинет. Секса в спальне я еще по видимому не заслужила. Серые стены, черная мебель, два больших дивана друг напротив друга тоже черные. Мрачно. Им подходит.
— Кукла, — снова Джонни.
Снова хочет, чтобы я смотрела, поворачивает мою голову к себе, сжав пальцами подбородок.
— Я знаю. — говорю, улыбаясь.
Язык заплетается, но мне все равно. Продолжаю смотреть, когда снимают с себя одежду. На этот раз решили обострить ощущения, хотят чувствовать меня кожей. У них идеальные тела, словно вылепленные умелым скульптором. Великолепие косых мышц и кубиков на животе, от которых меня выворачивает. Широкие грудные клетки и объемные бицепсы, которые я предпочла бы никогда не видеть. У Соупа небольшое тату на правой руке чуть выше запястья. У Гоуста же руки покрыты татуировками полностью от кистей до мощных плеч. Плюс зарубцевавшийся шрам по всей правой стороне торса, как от ожога что ли. Невольно засматриваюсь на чуть более темную бугристую кожу, думая, что могло с ним случиться. И нервно закрываю глаза, когда снимают штаны с боксерами. Зажмуриваюсь так крепко, что перед веками пляшут белые точки. Слышу, как смеются, подходя ближе и зажимая между крепкими телами.