— Прости, Холли... Я хотела помочь.
— Я знаю. — расслабляюсь, обхватывая руками ее спину. — Все со мной будет хорошо. Перестань переживать.
— А вдруг ты все таки встретишь своего альфу? — тянет мечтательно, и я трясусь от сдерживаемого смеха.
Вот благодарить ее за такое пожелание, или ругать?
— Я не омега, Эмми.
— Ну и что? Ты красивая. Такая смелая, добрая и хорошая. Да они дураки, если не видят света в твоей душе! — выдает запальчиво, хмуря тонкие брови.
— Спасибо, — улыбаюсь и отстраняюсь, покачивая головой.
Все же Эмми это нечто. Не удивляюсь, почему Варгас так одержим ею.
— Мне пора идти. У меня смена на заводе через час. — встаю со стула, обводя взглядом уютное кафе, где мы сидели последние пару часов. — К тому же жалко владельцев. Они разорятся без посетителей.
Десяток столиков, покрытых милыми кружевными скатертями, пустует, как и барная стойка, где скучают без дела официанты. Хоть Алехандро и отпускает Эмми на встречи со мной по какой-то странной непонятной мне причине, но это не значит, что он не оберегает свою омегу. Рослые мускулистые шкафы в черных костюмах из числа его личной охраны сидят по периметру помещения, ощупывая углы острыми взглядами, и маячат у двери, отпугивая желающих войти жесткими лицами и ясно выделяющимися под тканью пиджаков пистолетами.
— Ой, — Эмми отмахивается, небрежно хмыкнув. — Але столько им заплатил, что могут не переживать о недельной выручке.
Закатываю глаза, направляясь к двери. Кровавые деньги от кровавого альфы. Но если подруга счастлива, как я могу сказать что-то подобное? Обнимаю еще раз ее, когда мы выходим на улицу и нас сразу же окружают мордовороты Варгаса, прикрывая омегу своего босса накачанными телами.
— Рада была тебя видеть. — шепчу, вдыхая сладкий цветочный аромат ее духов.
— Я тоже. На следующей неделе у нас вечеринка. Ты приедешь. Возражения не принимаются. Я пришлю платье.
— Ага. — хмыкаю, не желая спорить, но прекрасно осознавая, что не пойду ни на какую вечеринку, где будет полно альф, смотрящих на меня, как на кусок дерьма.
Эмми улыбается, легко садясь в большой черный внедорожник, и взмахивает рукой, смотря на меня из окна машины, пока охрана рассаживается следом, и кортеж из нескольких джипов не уносится вдаль по дороге. А я поворачиваюсь и шагаю по тротуару, сунув руки в карманы джинсов и накинув на голову капюшон толстовки.
Мимо спешат уверенные прохожие, у большинства из которых черные браслеты на запястьях. Да, ими помечают не только девушек, не ставших омегами, но и парней, рожденных обычными. Тех, у кого не проявился ген альфы или беты. Тех, кто является серой массой, вынужденной обслуживать элиту и работать на простых должностях. И эти браслеты, по моему мнению, служат для того, чтобы унизить нас лишний раз, или указать нам на наше рабское положение. Потому что альфам они не нужны, чтобы понять, кто перед ними. Их обостренные чувства не обманешь никаким браслетом.
Да и ты сразу поймешь, что перед тобой альфа, если к своему несчастью окажешься у него на пути. Они хищники, мы добыча. Они охотники, мы жертвы. Да, нас больше, но они сильнее. Альфы – наш оживший кошмар. Хозяева жизни, которые владеют нами и распоряжаются, как хотят. Они рождаются другими. Готовые драться и убивать чуть ли не с колыбели. Они растут, воспитываясь в жестокости, и свою ярость выплескивают на нас. Да, у них тоже есть своя иерархия. Некоторые из них более могущественны, чем остальные, и могут командовать себе подобными. У них есть совет, который возглавляет сильнейший и вершит справедливость в случае конфликтов. Вот только справедливость эта касается только таких же альф, как и они сами. Простым смертным вроде меня и думать не стоит, что кто-то из них снизойдет до разбирательства, если в голову низшему придет обратиться в совет.
Тебя с большей вероятностью убьют, чем будут разбираться, чем альфа тебя обидел. Потому что альфа всегда прав. Это истина, которую каждый из нас впитал с молоком матери. И это то, что я ненавижу всей душой в нашем долбанном разлагающемся мире. Вздыхаю, поднимая глаза к небу. Это единственное, что неизменно меня радует. Такое чистое и непорочное. Или спрятавшееся за облаками. Или серое грозовое, расчерченное молниями. Но всегда прекрасное.
Впереди нарастает шум, и я притормаживаю, переводя удивленный взгляд на пробегающих мимо людей. Замираю, чувствуя, как коготки страха невольно впиваются в спину чуть пониже лопаток, заставляя судорожно вздохнуть. Сквозь прореху в толпе замечаю, как рослые парни в классических костюмах, определенно беты, потому что от них не чувствуется удушающей энергетики, тянут к черному Land Rover избитого бессознательного мужика.