— Ты сосала мой член, а теперь боишься на него посмотреть. Детка, ты такая милая... — голос Райли проходит через каждую клеточку моего тела, когда он легко поднимает меня, сжимая в ладонях ягодицы.
Проводит ими дальше по бедрам, скрещивая мои ноги за своей спиной. Мне ничего не остается, как обхватить его плечи руками, хоть держаться и нет необходимости — сзади меня поддерживает тело МакТавиша, который мягко массирует мою грудь, играя с сосками. Чувствую их члены, трущиеся о мою промежность, раскрытую для них сейчас полностью. Горячие, твердые, пульсирующие. Скользят по внутренней части бедер, по складкам половых губ, размазывая липкую слизь предэякулята на коже. Ахаю, когда Райли входит одним движением, растягивая внутренние стенки влагалища и наполняя его до предела. Медленный толчок, и у меня заканчивается воздух в груди.
Не больно. Мое омежье тело все-таки приспосабливается, как они и обещали. Увлажняется, хоть я и не чувствую возбуждения сейчас. Только заставляющую кусать губы наполненность и дрожь в животе от каждой резкой его фрикции, когда продолжает меня трахать, удерживая на весу и впиваясь пальцами в бедра. Понятие нежности у Райли все же так тесно граничит с жестокостью. Почти получается оградиться от этого. Алкоголь все же помогает. Я отклоняюсь назад, ложась спиной на грудь Джонни. Его пальцы выписывают круги на моем животе, пока Саймон вбивается в мое тело.
— Прости, кукла, я слишком заведен, чтобы ждать, — говорит Соуп хрипло, ведя ладонью от живота вверх, между грудей, пока не сжимает ее на шее, фиксируя меня на нем. — Просто расслабься.
Напрягаюсь, когда чувствую, как толкается членом между ягодиц, прижимая головку к анусу. Райли замедляется, давая ему войти. Мучительно стону, когда продвигается внутрь. Вот теперь становится больно, хоть его ствол и покрыт выделяющейся из меня смазкой. Тяжело дышу, чувствуя, как поддаются мышцы, пропуская его дальше. Хотя бы сдерживается и делает это медленно, давая привыкнуть. Слегка выдвигается и заходит снова уже глубже, постепенно наполняя собой, пока его лобок не касается моих ягодиц. И тогда оба начинают синхронно двигаться во мне. Чувствую, как трутся их члены внутри меня о тонкую перегородку, растягивая так, как я и не могла себе представить. Царапаю ногтями плечи Гоуста, пока тот кусает мои губы, впитывая каждый мой вскрик, словно жаждущий святыни паломник. Оставляю кровавые полосы на смуглой коже, но он только сильнее вжимается в меня.
— Тихо, детка. — шепчет, зализывая укусы языком.
— Больно, Сай... — не знаю, почему шепчу это в ответ бесчувственному мудаку, но вижу, как мелькает что-то в глазах цвета бурбона.
Что-то, чего я раньше не видела. Он почти поддается. Почти.
— Просто расслабься, детка. Тебе понравится. — глаза снова становятся холодными.
Врезается в меня грубо, резко. Ускоряет темп, как и Соуп. Вбиваются в меня одновременно, и я растворяюсь в их похоти, не чувствуя ничего, кроме движения членов, скользящих во мне, пока не кончают, отмечая мое тело собой. А потом начинают снова. И трахают меня всю ночь. По очереди, опять вместе, меняя позы. И когда они имеют меня, утверждая свою власть, я понимаю, что я хочу не просто свободы, я хочу разрушить их так же, как они разрушили меня.
Глава 5
Газ все-таки начал учить меня кататься на лошадях. Прошло около трех недель моей жизни в доме альф, и я стала чувствовать, что все больше и больше погружаюсь в какую-то вязкую глухую тьму. Словно в жадный вакуум, вытягивающий все желания и волю к жизни. Они брали меня так часто и так интенсивно, как хотели. Да, в основном больше не проявляли особой жестокости, но и того, что было, хватало с лихвой. Я сбегала из дома при любой возможности. Как только они уезжали, шла в конюшни при неизменном сопровождении Гэррика, чтобы хоть как-то отвлечься и успокоить нервы. И когда он в очередной раз предложил покататься, я не стала возражать.
— Ты, Холли, как мешок с картошкой в седле держишься, — хмыкает Кайл, направляя гнедого коня в просвет между деревьями, когда мы возвращаемся с прогулки после того, как объехали территорию особняка по периметру.
— Ой, заткнись, — осторожно пригибаюсь перед маячащей впереди веткой, чтобы не свалиться вниз, потому что действительно мои навыки верховой езды оставляют желать лучшего. — Какой учитель, такой и ученик.