Смеется, и я тоже фыркаю. Мы с ним даже немного подружились за это время. Он и правда неплохой парень. Не жестокий, хоть и сильный. Нет в нем этого желания самоутвердиться за счет унижения других. Мой белый жеребец, именно тот, что тогда так понравился мне при первом визите в конюшни, взбрыкивает, и я панически взвизгиваю, хватаясь за седло и прижимаясь к его шее. А Газ ржет еще больше, идиот.
— Что ты смеешься, дурак? Если разобьюсь, они тебе шею свернут.
— Не разобьешься, — говорит, отсмеявшись. — Я поймаю.
— Тогда руки оторвут. За то, что меня трогал.
— Ладно, — улыбается. — Ради такой глупой маленькой девчонки готов потерять руку.
— В больнице навещать не буду.
— Обидно как-то.
— Переживешь.
Улыбаюсь тоже, потому что немного поднял мне настроение. Спешиваемся у конюшен. Гэррик легко спрыгивает вниз, я же сползаю по крупу, словно улитка, и с облегчением вздыхаю, когда ноги касаются земли. Мне конечно очень нравится кататься, но вот садиться на лошадь и слезать с этой громадины та еще задача. Передав жеребцов конюхам, возвращаемся к дому. Тело ноет, но это приятная усталость. Получается даже немного расслабиться и ни о чем не думать.
Идем сквозь великолепие цветущих гортензий. Все оттенки розового, голубого, фиолетового, лилового. Это настолько красиво, что я даже не сразу замечаю покалывание между лопатками. Такое чувство, что кто-то буравит меня пристальным взглядом. Верчу головой и замечаю у ангаров одинокую фигуру с горящими на солнце рыжими волосами и рукой на перевязи.
— Очухался, урод. — выдает рядом Кайл, а я передергиваю плечами.
Неприятный взгляд. Как у бродячего пса, который очень хочет укусить, но боится, что пнут ногой.
— Он мне не нравится.
— Успокойся. Ничего он не сделает. Кишка тонка.
Артур, явно заметив, что мы за ним наблюдаем, удаляется поспешным шагом, а я не могу избавиться от ощущения, что меня в грязи изваляли.
— Пойдешь отдыхать? — спрашивает Гэррик, когда подходим к особняку.
— Не хочу. — отвечаю, опускаясь на деревянную лавку под навесом чуть в стороне от здания, опоясывающую полукругом каменное кострище. — Сыграем?
Газ кивает, доставая колоду карт из кармана легкой спортивной кофты. Садится на сиденье верхом, как на лошадь, начиная сдавать, и я невесело усмехаюсь. Помимо езды на конях, он также учит меня играть в покер. И это получается у него еще хуже.
— Ну что ты грустишь? — говорит, бросая на меня быстрый взгляд.
— Просто устала.
— Давай. Сосредоточься, и у тебя получится. — встряхивает головой, закатывая кофейные глаза. — Просто держи каменное лицо. В покере главное – блеф.
— Ты сам сказал, что у меня все эмоции сразу читаются. — фыркаю, наблюдая выражение искреннего разочарования на темнокожей физиономии.
— Иногда мне кажется, что ты специально все делаешь так неуклюже, чтобы меня позлить. — качает кудрявой головой.
Уже не сдерживаясь смеюсь, откидываясь назад и слыша, как хмыкает под нос тихое "сучка". Прерываюсь, когда слышу гул двигателей нескольких машин, судя по звуку – мощных джипов. Пытаюсь понять, кто это может быть, потому что альфы дома, обсуждали у себя какие-то бизнес дела и поэтому отпустили меня на прогулку. Да и за то время, пока я здесь, я не видела, чтобы к ним кто-то приезжал. По тому, как Кайл мгновенно напрягается, соображаю, что гости явно нежданные.
— Так, Холли, давай-ка ты в дом. И не высовывайся.
Поднимается, и я встаю за ним, не споря и не возражая. Не хочу, чтобы у него из-за меня были неприятности. Кайл провожает меня прямо до дверей спальни и спускается вниз, проследив за тем, чтобы я заперла дверь. Подойдя к окну я успеваю увидеть только машины, стоящие полукругом перед террасой. Кто бы ни прибыл, они уже вошли. Решаю забить на это, потому что скорее всего это приехали либо партнеры, либо приятели Райли и МакТавиша. Переодеваюсь в джинсы и свободную черную футболку с принтом и, хоть и обещала Гэррику не высовываться, решаю сходить в библиотеку за книгой. Но меняю свое решение, как только выхожу в коридор и слышу внизу разговор на повышенных тонах.
Говорит Райли. Вернее рычит так, что меня пробирает дрожь. И ему отвечает другой мужчина, голос которого мне кажется смутно знакомым. Я осторожно спускаюсь по лестнице. Фразы становятся все более различимыми.
— Ты приехал, блять, в мой дом для того, чтобы сказать мне эту чушь? — это Саймон.
Отрывисто, зло, с насмешливыми издевательскими нотками.