Возвращаюсь к себе, принимаю душ, натягиваю на тело свободную длинную футболку, достающую до середины бедра, и решаю лечь спать. Хватит с меня острых ощущений на сегодня. Залезаю под одеяло, постепенно расслабляясь. Кожу приятно холодит гладкий сатин простыней, пахнет так уютно луговыми травами, нагретыми на солнце. И хоть еще и не слишком поздно, но у меня довольно быстро получается погрузиться в сон.
Снится кошмар. С того времени, как альфы похитили меня, мне преимущественно они и снятся. То, как изо всех сил пытаюсь убежать, а они догоняют и наказывают меня болью. То, как заставляют делать разные грязные вещи... А сегодня приснился Райли. Как кусает за шею, сдавливая в объятиях, и урчит от удовольствия, глотая мою кровь, стекающую горячим потоком вниз по груди.
И поэтому, когда меня внезапно вырывает из сна, в первое мгновение я не могу различить реальность ли это, или продолжающийся жуткий морок. Сильные руки стискивают меня, притягивая к твердому торсу, и я дергаюсь, ощущая в висках бешеную пульсацию своего сердца, которое кажется вот вот проломит грудную клетку.
— Успокойся. — слышу тихое грозное ворчание где-то над своей макушкой, и меня еще сильнее вжимает в мускулистое тело.
Замираю, постепенно освобождаясь от остатков кошмарного сна. Ноздри заполняет его запах. Кедр, мускус и кардамон с примесью крови и особых пряно-амбровых ноток, присущих только ему. Задерживаю дыхание. Не хочу дышать им.
— Сай, отпусти. — упираюсь ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуться.
Не понимаю, чего он хочет, и зачем пришел. Шипит недовольно, подминая под себя и обездвиживая.
— Тихо лежи. Трахать не буду. Обещаю.
Замолкаю. Не то, чтобы я ему доверяла, но он и правда не делает попыток меня раздеть или облапать. Просто лежит рядом, а потом я чувствую, как поднимает руку, слышу едва различимое шуршание, но понимаю, что снял маску только тогда, когда утыкается лицом в мою шею. Ощущаю прикосновение его кожи, теплой и шероховатой от шрамов. Распознаю их, когда трется щекой о мою ключицу. Неровные бугристые линии, одна вдоль виска, вторая над губой. И меня ошарашивает мыслью. Он снял маску. Впервые. При мне.
— Сай, что ты...
— Шшшш... — сдвигается вверх и шепчет мне в губы. Не прикасается, только смотрит, обдавая жарким дыханием с примесью виски, и я понимаю, что он пьян. — Ты такая невыносимая... Как заноза, застрявшая внутри. И я ненавижу тебя... И все эти блядские чувства, которые ты заставляешь меня чувствовать. Эти ебанные ненужные чувства...
— Так отпусти меня.
— Никогда.
Сжимает пальцы на моей шее, думаю, что захочет придушить, но он только проходится легким касанием. Оглаживает подушечкой большого неистово бьющуюся вену. А я только и могу, что смотреть в его лицо. На резкие черты, едва различимые в полумраке комнаты. Мужественные скулы, тонкий прямой нос, четкий разлет бровей. Свежие ссадины у виска и на щеке. Красивый. Не понимаю, почему прячет себя под маской. Сглатываю, когда надавливает сильнее, считывая пульс.
— Боишься?
— Нет. — вздрагиваю, потому что заменяет пальцы языком, смакуя вкус моего страха.
— Лжешь... — усмехается, отодвигаясь и давая мне свободно вздохнуть. — Только вот боишься чего? Меня? Или своих чувств ко мне?
Не отвечаю ничего. Пусть додумывает сам. Его эго уводит его именно туда, куда мне и нужно. Пусть думает, что и правда чувствую что-то помимо ненависти. Молчит, перебирая пальцами пряди моих волос. И я молчу, думая о том, сколько еще собирается торчать здесь со мной.
— Почему вы с Соупом живете вместе? — спрашиваю, не особо надеясь на ответ, когда устаю от давящей тишины.
Да и интересно все же. Все таки подобное поведение не совсем типично для альф. Обычно они очень территориальные и из-за ярко выраженной доминантности плохо уживаются вместе.
— Любопытство кошку убило. — хмыкает, тыкаясь носом мне под ухом и прикусывая нежную кожу. — Знала об этом, детка?
— Не очень-то и хотелось. — раздраженно фыркаю, скрещивая руки на груди, еще и потому, что как всегда посмеивается, чем еще сильнее выводит из себя.
— Человек, который нас вырастил, был идеалистом и благодетелем. Он отвечал за поиск альф, родившихся в обычных семьях. Меня пожалел, потому что мой отец был садистом. — усмехается, выводя круги пальцами на моем бедре, но я настолько удивлена рассказом, что не обращаю внимания на его действия. Все таки об этой стороне жизни альф обычным людям известно очень мало, если не сказать вообще ничего. — Потом он подобрал Джонни. Посчитал знаком то, что у них одинаковые имена. Джон Прайс был добрым до тошноты, но справедливым. И я часто от него получал за свой характер. А Соуп уже тогда был продуманным. Выручал меня из неприятностей, но в большинстве случаев отгребал вместе со мной. Поэтому мы научились друг другу доверять.