Вот оно что. Я даже губу прикусываю в задумчивости. Значит, они вместе выросли. И их дружба это что-то большее, чем просто бизнес партнерство или приятельские отношения. И тем больнее им будет это потерять.
— Хотел бы я знать, что за мысли бродят сейчас в твоей хорошенькой головке.
Голос Саймона отвлекает меня от размышлений. Смотрю на него изучающе, глаза привыкли уже к темноте, поэтому вижу как проходится кончиком языка по губам, не отрывая взгляда от моих губ.
— Можно тебя попросить о чем-то? — решаюсь на это, хоть и помню, что мне советовал МакТавиш.
Потому что Гоуст сейчас какой-то странно спокойный и уступчивый что ли. Может из-за алкоголя, а может из-за того, что выпустил пар на боях.
— Попроси. — говорит, поднимая пальцы по моему бедру вверх, вдоль ребер, очерчивая грудь, и на шею, пока не останавливается под подбородком, ласкающе поглаживая его.
— Не трогай Газа.
— И почему бы мне этого не делать?
— Потому что я буду чувствовать себя виноватой.
Откидывает голову назад, выдыхает шумно, вижу, как дергаются уголки его губ в улыбке. Наклоняется обратно ко мне, почти вплотную приближая лицо.
— За все нужно платить, детка.
— И чего ты хочешь? — смотрю в самодовольные наглые глаза.
Бесит меня до невозможности. И ему это нравится. Видно по тому, как вспыхивают довольные искры в медовых радужках.
— Поцелуй.
— Что? — хмурю брови, думая, что ослышалась.
— Да, именно это. Поцелуй меня. Сама. Добровольно. И я его не накажу. Даю слово.
Внутри закручивается отторжение, расползается ядовитыми побегами, сжимается холодными щупальцами возле сердца. Противно от самой себя и от того, что я, как я уже понимаю, сделаю. Потому что они и правда изменили меня. Перекроили по своему подобию и вытащили из самых глубин моей сущности все самое темное, что скрывалось там внутри. Я учусь играть по их правилам и не знаю, кто в итоге победит. Но пока он дает мне преимущество, я им воспользуюсь.
Вижу, как расширяются его зрачки. Не думал, что я соглашусь. Подаюсь к нему, обхватывая ладонями его лицо. Пальцы колет от светлой щетины на щеках и от ощущения его горячей кожи под ними. Не шевелится, позволяет мне вести полностью. И я прижимаюсь губами к его губам. Сначала легко, почти невесомо. Прохожусь языком, впитывая уже такой знакомый вкус. Пряность табака и сладость виски. Отключаюсь от всего, закрываю глаза, когда касается своим языком моего. Все таки он слишком необузданный, чтобы спокойно ждать. Перехватывает инициативу, придерживая меня за затылок и не давая отстраниться. Изучает мой рот, как будто это для него впервые, и он ни разу не делал такого до этого. Горячо, жадно, пылко. Как и он сам, дикий и страстный. Сминает мои губы и только когда перед глазами начинают плыть радужные круги, отстраняется, позволяя вдохнуть. Вижу, как он пробует вернуть самообладание и собранность, и у него не получается. И я думаю, что возможно поддавшись, я смогла победить в этот раз.
— Я оплатила сделку? — говорю, продолжая держать ладони на его шее, чувствуя, как напрягаются его мышцы при каждом моем вдохе, как будто они отдаются в нем ритмичной вибрацией.
— Да, ты это сделала. — отвечает тихо хриплым голосом.
— Тогда вали уже отсюда и дай мне поспать. — отодвигаюсь, убирая от него руки.
Смеется, вставая с кровати и направляясь к двери, снова натягивая на лицо маску.
— Спи, детка.
Откидываюсь на подушки, когда выходит из комнаты. Заснешь тут теперь. Сумасшедший день и сумасшедший Райли. И если это продолжится, я наверное тоже сойду с ума.
Глава 7
— Сaomh. (Нежная, драгоценная) — это слово из уст МакТавиша звучит так мелодично-протяжно, что я невольно заслушиваюсь.
— Сamh. (Кривой) — повторяю за ним, и он покатывается со смеху. — Ну что ты ржешь? Что я не так сказала?
Окидываю взглядом его атлетичную фигуру в джинсах и пепельно-сером свитшоте. Мы сидим на заднем дворе под широкой аркой, увитой побегами плюща, где я раскладываю на небольшом железном витом столике комбинации из карт.
Мы делали это с Гэрриком, он учил меня запоминать наиболее выигрышные, но приперся Соуп и Газа прогнал. Уселся рядом, закинув длинные ноги на основательный каменный горшок с гибискусом. Буравил взглядом мое тело в длинном в пол свободном платье кораллового оттенка. Пока ему видимо не надоело молчать, и он не стал учить меня гэльскому.