— Кукла... — говорит тихо, поглаживая большими пальцами мои щеки. — Испугалась?
Да глупо было бы отрицать. Испугалась. И того, что мог сделать со мной Артур, и скорее всего сделал бы. И того, что я снова не могла ничего этому противопоставить. Но больше наверное разозлилась. Это странно, но это факт. И почувствовала странное удовлетворение от расправы, учиненной Соупом, что еще больше убедило меня в том, что я стала чем-то другим. И, возможно, таким же монстром, как они.
— Да, — киваю, потому что это то, что он хочет от меня услышать. — Ты почему вернулся?
— Охрана доложила, что он взял машину, но за ворота не выехал. — вздыхает, передвигая ладони на мою шею, и наклоняет голову, смотря на покрасневшие следы от удушения, по которым он проходится легким касанием. — Я подозревал, что он может что-то выкинуть. И приказал следить.
— А Райли? — недовольно фыркает, как только произношу это.
Зарывается пальцами в мои волосы, прядь за прядью расплетая косу, приближает лицо ко мне так, что почти дотрагиваемся носами.
— Заткнуть бы твой рот членом, чтобы ты забыла, как произносить это имя. — улыбается, когда закатываю глаза в немом раздражении. — Гоуст остался, потому что его не отпустил Макаров. — молчит недолго, скользя взглядом по мне, решает что-то. Вижу, как смягчаются его черты. — Давай, я тебя отведу в твою комнату. Тебе нужно отдохнуть.
Наверное это было бы правильно. Если бы я не устала так сильно от всего этого и не понимала, насколько мне опротивела и эта комната, и дом, и они. Слишком долго мне приходится терпеть и переступать через себя. Я должна что-то сделать. И я делаю. Всхлипываю судорожно, обнимая его за шею и вжимаюсь лицом в теплую кожу над воротом его свитера прямо возле кадыка. Слышу, как выдыхает шумно мне в макушку, тут же защитно обхватывая руками и прижимая к себе.
— Джонни, я боюсь оставаться одна.
Напрягается на мгновение. Чувствую твердость его мышц под тканью, когда спустя секунду подхватывает меня на руки. Бережно, не так, как раньше. Кивает отрывисто бетам на тело Артура.
— Убрать. — говорит коротко, начиная подниматься по лестнице.
Понимаю, что сворачивает в крыло альф и прячу торжествующую улыбку в сгибе его шеи, чтобы уже через миг начать нервничать. Что я, блять, вытворяю? Оттуда, куда я иду, не будет возврата. Сердце колотится в груди, и Джонни тихо рыкает, явно чувствуя мою нервозность. Проходится ладонью по спине в успокаивающем жесте.
— Na biodh eagal ort, doll, loisgidh mi an saoghal dhut ma bhios feum air. (Не бойся, кукла, я для тебя мир сожгу, если понадобиться.) — не понимаю, что он говорит, хмурюсь, поднимая на него глаза, и он улыбается краем губ, целуя меня в висок.
Заходит в какую-то комнату. Вижу стены плотного серого цвета. Широкая кровать посреди помещения с черным постельным бельем и кучей подушек. Серые же шторы на окнах, волнами спадающие на паркет. Стена у изголовья кровати тоже деревянная, полностью повторяющая рисунок и цвет пола. Огромная панель телевизора напротив и около десятка черно-белых фото вокруг него с изображениями скалистых берегов и бушующего моря. И я готова поспорить, что это Шотландия на кадрах. Соуп принес меня в свою спальню.
Смотрю на него широко открытыми глазами, пока усаживает на матрас и приседает передо мной, глядя снизу вверх. Поглаживает ладонями мои бедра, не сводя взгляда с шеи.
— Кукла, сильно больно? — спрашивает, и я давлю горькую усмешку.
Больно, но только от другого. От того, что они со мной сделали, и что вынуждают делать меня.
— Терпимо. — отвечаю тихо, проводя пальцами по его плечам.
Поднимается, роется в тумбочке у окна и возвращается с флаконом в руках.
— Мазь от синяков, — поясняет, становясь на колени между моими ногами.
Откручивает крышку, зачерпывая эмульсию, и начиная втирать ее в мою кожу. Тихо вздыхаю, зажмуриваясь. Я не привыкла от них к такой нежности. Масляная субстанция приятно холодит шею, пахнет мятой и эвкалиптом. Чувствую его тело прямо напротив себя, так близко, что нервные окончания искрят от его энергетики. Ненавижу это ощущение. Пробую абстрагироваться и вздрагиваю, когда его пальцы очерчивают метку чуть выше ключицы. Бледный розоватый след его зубов, но все же хорошо различимый на коже. А потом спускаются ниже, вдоль ткани пижамы, скользя в ложбинку между грудей. Расстегивает пуговицы, прижимаясь носом к краю полушария и втягивая запах. Распахиваю глаза, смотря на его склоненную голову перед собой.