Пожалел бы, что решил забрать к себе домой психопатку? Смеюсь. Я и точно сумасшедшая какая-то. Или это они меня такой сделали? Безумной и изломанной. Залезаю под душ, а потом, когда уже вытираюсь огромным пушистым полотенцем, вспоминаю, что мне нечего надеть. Чертыхаюсь. Представляю себе лицо Грейвса, если завалиться к нему и попросить футболку. Уж лучше тогда у терминатора с королевским именем одолжить, он точно их любит, даже на лице таскает. Тем более в ней я как в ночнушке утону. Как раз ниже колена прикроет. Дура я все таки. Влезаю назад в платье. Хрен с ним, посплю и так. Устала так сильно, что наверное усну мгновенно. Хоть и ступни болят, исколотые о камни на асфальте во время моего неудачного побега.
Забиваюсь под одеяло и тут же вырубаюсь, как будто кто-то щелкнул переключателем. И не знаю, каким богам мне нужно оставить подношение, но этой ночью меня совсем не мучают кошмары. И не снится вообще ничего. Только какие-то отголоски мягкого согревающего света да ощущение, будто плаваю в обволакивающем тепле.
Поэтому просыпаюсь на следующее утро хорошо отдохнувшей. Хоть и похожа на взъерошенную карикатуру с торчащими волосами и в помятом платье. Вздыхаю. И не все ли равно. Перед кем бы я тут наряжалась. Уж точно не перед бесячей громадиной, которого я иду искать.
Выхожу из комнаты и натыкаюсь на пожилого мужчину с седыми волосами. Высокого, худого и прямого, словно палка. На нем странный старомодный костюм с латунными пуговицами и узорчатым жилетом и начищенные до блеска ботинки. Я пялюсь на него, а он слегка склоняет голову и поглядывает на меня выцветшими бледно-серыми глазами.
— Доброе утро, мисс. — прерывает неловкое молчание.
— Доброе утро... Эммм... — запинаюсь, и он подсказывает, поджимая тонкие губы.
— Джордж, мисс. Я кастелян альфы Грейвса.
Ага, управляющий домом значит. Только из какого века он тут материализовался, чудо древнее. Милый такой. На губах невольно расплывается улыбка, и старик выгибает бровь.
— Альфа Грейвс уехал по делам. И попросил сопроводить вас в столовую, если вы изволите завтракать.
— Благодарю. — продолжаю довольно улыбаться. Так и хочется сделать книксен. — Я бы хотела сначала переговорить с громадиной... А, блин, с Кенигом. С Кенигом, да.
— Господин Кениг в гостиной. Я вас провожу. — разворачивается, шагая к лестнице, выпрямившись так, будто у него железный штырь вместо позвоночника, а я покатываюсь в беззвучном смехе.
Тоже мне господина нашел. Да этот Кинг-Конг наверное по вечерам головы зазевавшимся бедолагам руками раздавливает. Или кирпичи в крошку растирает. Машина для убийств. Даже не удивляюсь, заходя за Джорджем в гостиную в зелено-коричневых тонах, когда вижу, как великан в футболке и штанах цвета хаки и с привычной черной тряпкой на лице сидит на терракотовом диване, уперев локти в колени, и любовно полирует ножи. Я бы их тесаками назвала точно, а в его руках смотрятся как зубочистки. Мой сопровождающий откашливается, обращая на нас внимание, и уходит, когда здоровяк отрывается от своего занятия и поднимает ко мне яркие голубые глаза. Отчетливо вижу в них досаду и прищуриваюсь. Взаимное чувство, милый.
— Доброе утро. — решаю побыть для разнообразия вежливой.
— Höllische Strafen (адские наказания). — вздыхает протяжно, потирая шкафообразную грудь ладонью.
— Не поняла? — плюхаюсь в кресло напротив него, недовольно хмыкая. Задолбали со своими иностранными словечками. — Тебя в детстве не учили, что невежливо говорить на языке, которого не знает собеседник?
— В детстве я был слишком занят тем, чтобы не давать себя избить. Некогда было учиться.
Округливаю глаза. Хотела бы посмотреть на того идиота, который бы попытался ударить такую гору. Хотя, может он был тогда маленьким, и его обижали... Тьфу ты, передергиваю плечами и встряхиваю головой, еще не хватало мне его жалеть. Выпрямляюсь, сцепляя руки на коленях в замок.
— Болит бок? — спрашиваю, кивая на его тело там, где я его укусила.
— Нет. — тянет и отчетливо слышу теперь в его голосе насмешку. — Главное, чтоб у тебя зубки не болели.
— Жаль. — суживаю глаза, когда слышу фырканье из-под маски.
— Kleine Schlange (маленькая змея). — вот точно же обозвал как-то, знаю, но доказать не могу. — Хотела что-то?