Спрашивает, раскидываясь расслабленно на диване, умостив мощные руки на его спинке.
— Грейвс сказал написать тебе список вещей. Ну чтобы ты привез из моей квартиры. Я не нашла ни ручки, ни бумаги, поэтому возьми, пожалуйста, то, что сможешь. Чтобы хоть переодеться можно было.
Вздыхаю, чувствуя, как смягчается. Небесные глаза тепло поблескивают из-под маски.
— Хорошо, wütendes kleine (злая малышка).
— Спасибо. — отвечаю неожиданно признательно.
Странный все таки великан. Вот вроде бы бесит, а в то же время какой-то трогательный что ли. Встаю с кресла и выхожу в коридор, пока провожает меня изучающим взглядом. Нужно найти Джорджа и позавтракать наконец. А потом, когда Грейвс вернется, попросить у него разрешения позвонить Эмми.
Позавтракав и побродив по дому, рассматривая картины и скульптуры, я возвращаюсь в гостиную, из которой отлично просматривается входная дверь. Заняться все равно нечем. Кениг уехал, Джордж занят своими делами, да и какое бы я имела право их отвлекать. Поэтому маюсь на диване, листая журналы со статьями на спортивные темы, и дожидаюсь Грейвса. Даже увлекаюсь, когда нахожу заметку об истории создания клуба Манчестер Юнайтед. Не зря же Газ прививал мне любовь к футболу, мне теперь все интересно об этом. В горле встает ком, когда вспоминаю о Гэррике. Беспокойство о нем скребет внутри заточенными лезвиями. Ладно Соуп еще более сдержанный, но припадочный Гоуст точно его избил, или еще чего похуже. Даже если не поняли, что он меня отпустил специально, все равно это практически по его вине я сбежала в их глазах. Он не справился с моей охраной.
Накручиваю себя до такой степени, что даже забываю о звонке Эмми, и когда входная дверь наконец распахивается, впуская Грейвса, меня вьюгой сносит с дивана.
— Филлип! — подхожу к нему стремительно, комкая в руках низ платья. Выгибает удивленно бровь, оглядываясь на меня и явно не ожидая, что буду вот так дожидаться его прихода. — Пожалуйста, узнай, что с Гэрриком.
— И зачем ты хочешь знать, что с бетой Райли? — бросает на тумбочку ключи, и идет в гостиную, на ходу стягивая пиджак и галстук.
Закатывает рукава рубашки, и у меня неожиданно пересыхает в горле от вида его загорелой кожи и сильных рук.
— Кайл хорошо ко мне относился... И это он сам меня отпустил. Я боюсь, что они его убьют. — бубню, пытаясь успокоить чертовы нервы, которые решили неожиданно скакнуть от паники к желанию.
Больная я на голову. Не знаю его совсем, но слюной исхожу, смотря даже не на голое тело, а просто на обнаженные до локтей руки. На которых так великолепно двигаются мышцы, пока он, склонив голову, печатает что-то в телефоне. Боже...
— Кениг узнает. — поднимает на меня блядские сияющие, словно горный лед, глаза. Тихо рыкает, ноздри раздуваются. Мамочка моя, не дай бог он способен унюхать запах моего возбуждения. Я же со стыда сгорю. — Перестань себя изводить. Это Гэррик сам принял решение.
Продолжает спокойно, и я перевожу дух, выдыхая немного.
— Но я виновата...
— Успокойся. — делает шаг ко мне.
— Но...
— Молчи. — поднимает руку, заправляя волосы мне за ухо. Замолкаю, медленно сглатывая и понимая, что смотрю на него сейчас наверное, как голодающий на кусок сочного ароматного поджаристого стейка. — Прическу сменила, ангел? Тебе идет.
Явно переводит тему, чтобы я перестала терзать себя, и я чувствую странный трепет в районе солнечного сплетения. Усмехается и отходит к столику с выпивкой, давая возможность дышать спокойно. Отступаю за диван, нервно хватая журнал и прижимая его к груди двумя руками. Как щит какой-то ей-богу. Самой смешно. Хорошо, что хоть Грейвс не смеется. Отворачивается, наливая себе в стакан белый ром. Выпивает медленными глотками, заложив другую руку в карман.
— Спасибо... — говорю тихо, немного успокоившись. — И за Кайла тоже. И я хотела попросить...
— Кто-то наглый сегодня. — фыркает, и я улыбаюсь, закатывая глаза.
— Сам виноват. Не нужно было похищать.
— Справедливо. — посмеивается, отставляя алкоголь и опускаясь в кресло, и я тоже сажусь на край дивана, повертев в руках дурацкий журнал и отложив его наконец в сторону. — Чего же может хотеть ангел с душой дьяволенка? Удавку, чтобы иметь возможность придушить меня?
— Дурак. — качаю головой. — Я бы хотела подруге позвонить. Она омега Алехандро Варгаса. Я не видела ее с тех пор... В общем, разреши, пожалуйста.
Грейвс молчит пару секунд, закусив нижнюю губу. Смотрит изучающе, а потом протягивает телефон. Разрешает конечно, почему-то я и не думала, что откажет. Вот странно, но пока он мало что мне запрещал вообще. Ну кроме очевидных вещей, связанных с безопасностью. Поэтому не удивительно, что против звонка Эмми он совсем не возражает. Наклоняюсь к нему и беру тонкий дорогой смартфон. Руки внезапно начинают дрожать, когда набираю по памяти знакомый номер. Жду, отсчитывая гудки, и слезы брызгают из глаз, как только слышу дорогой голос на том конце.