— Эмми... — все, что могу выдавить, слизывая соленую влагу с губ, пока она визжит в трубку от радости.
И тоже рыдает. И тарраторит без умолку, засыпая меня вопросами и не давая мне вставить и слова. А я слушаю, глотая слезы и понимая, насколько же все таки сильно я по ней соскучилась. Мы не виделись около четырех месяцев, и ей совсем скоро уже рожать. Из-за двоих ублюдков я не смогла быть с ней рядом и поддержать. И наверное не смогу увидеть и маленького Варгаса, пока вся эта хрень не закончится так или иначе. Потому что мне не желательно разъезжать сейчас по городу благодаря психичным мудакам, которые на меня охотятся.
Пытаюсь в двух словах объяснить ей все, что произошло со мной за это время. Единственное, чего не могу заставить себя сразу сказать ей, это об обстоятельствах моей жизни с Райли и МакТавишем. Горло сжимается спазмом, и я словно в ступор впадаю, не в силах и звука выдавить, когда Эмми спрашивает, почему я живу сейчас у Грейвса, а не у своих альф. Может быть позже смогу объяснить, когда меня перестанет мучить стыд и чувство вины за все, что они заставили меня делать.
Молчу, как идиотка, и Филлип вздыхает, похоже понимая мое состояние. И наверное, ему надоедает слушать мои всхлипывания, потому что отбирает у меня телефон и сам разговаривает с Эмми пару минут, обещая ей, что как только Алехандро вернется в город из деловой поездки, они смогут приехать и навестить меня. Прячет трубку в карман, задумчиво глядя на меня. Упирается локтями в колени, сцепив пальцы рук в замок.
— Ты такая плакса, ангел... — выдает ни с того, ни с сего, и у меня мгновенно высыхают слезы.
— Да иди ты! — возмущенно вскакиваю с дивана.
Хочется хорошенько приложить его журналом по раздражающей башке, но ограничиваюсь тем, что просто бросаю в него печатное издание, которое он легко ловит, смеясь, как придурочный. Бесят своими обостренными чувствами и сверхбыстрой реакцией, альфы долбанные. Даже если захочешь избить, хрен у тебя получится. Вихрем вылетаю из гостиной и торможу у двери, когда в мозгу внезапно всплывает неожиданная мысль. А ведь ему просто не понравилось, что я плачу. Не знаю, почему ему не все равно, что я чувствую, но он сказал это специально. И знал, как я отреагирую. И добился чего хотел. Я разозлилась и перестала ныть. Вот же чертов Грейвс.
— Спасибо, Филлип. — поворачиваюсь в дверном проеме, опираясь руками на деревянную коробку. — За все.
Хмыкает, затягивая меня в глубину своих галактических лазурных глаз. Слегка кивает, отвечая на благодарность, а я давлю желание вернуться и поправить упавшую ему лоб прядь светлых волос.
— Я тебя боюсь. — говорю неожиданно, потому что по какой-то непонятной мне причине хочу объяснить ему, что творится у меня в голове. Ну или хотя бы сама хочу понять, какого хрена меня так тянет к нему, когда до дрожи страшусь оказаться объектом желания любого мужчины. — Боюсь просто потому, что ты альфа. И ты сильнее. И ты жестокий. Это у тебя в крови. Волк не может быть ягненком, как бы другим этого не хотелось. Но почему, блять, мое больное подсознание думает, что ты не причинишь мне вреда? Почему я хочу тебе верить, если не должна?
Выпаливаю все это на одном дыхании, и он не перебивает. Выслушивает внимательно, никак не реагируя на поток моих слов. Лишь раз вижу вспышку чего-то, похожего на неприятие в его глазах, на фразе "я тебя боюсь". И это меня еще больше запутывает. Альфы же любят, чтобы их боялись, да? Почему он другой? Жду, пока скажет хоть что-то. Грейвс вздыхает, откидываясь назад и опираясь спиной на кресло. Проводит ладонью по волосам, еще больше растрепывая их.
— Ты ждешь, чтобы я сказал тебе, во что тебе верить? Это ты сама должна решить, ангел. Не я.
И наверное он прав. Но почему же это так сложно? Меня ломали, чтобы научить покорности и заставить жить по чужим правилам. Но видимо теперь мне придется как-нибудь починить себя.
Глава 4
Кениг приезжает ближе к вечеру. Вернее его самого я не встречаю, но когда, снова побродив по дому и поболтав немного с Джорджем о классической английской литературе, возвращаюсь в свою комнату, то обнаруживаю несколько сумок с вещами. Сердце подпрыгивает в груди от радости и какой-то странной ностальгии. Потому что это моя собственная одежда. Которую я выбирала, а не мне навязали. Это частичка дома и прошлой жизни, в которой я была свободна и счастлива. Роюсь, доставая любимые футболки, толстовки и джинсы. Там же моя косметика, шампуни и уходовые средства, которые я определяю в ванную. Переодеваюсь на ходу, натягивая на себя спортивный костюм мятного цвета, раскладывая все остальное в небольшой но вместительный шкаф у входной двери.