И столбенею, когда обнаруживаю в последней просто огромной сумке, больше похожей на мешок, кучу кистей, красок и холстов на подрамниках. Тут и мои из тех, что были в квартире, и новые дорогие. Раньше я точно не могла позволить себе эти марки. Они профессиональные и мне не по карману. Стою, кусая губы. Ну понятно, что это не здоровяк додумался снабдить меня инструментами для моего увлечения. Он и не знает о том, что я люблю рисовать. А вот Филу я говорила тогда в галерее. И он запомнил. Черт, ну почему он такой? И что мне с этим делать?
Помещаю все это великолепие на длинном столе у окна. Руки так и чешутся схватиться за кисти, но я выхожу из комнаты. Уже знаю, что Джордж скорее всего на первом этаже в задней части дома. Там кухня, кладовые и помещения для слуг. И он любит держать их на виду. Мне удалось немного вытащить информации об этом милом старике, когда мы с ним днем разговаривали. Вернее, я приклеилась к нему и надоедала, а он из врожденной вежливости и безупречного воспитания не стал меня прогонять. Нахожу седовласого управляющего в небольшой комнате за кухней. Он записывает что-то усердно в больших амбарных книгах, и я откашливаюсь, постучав о дверной косяк.
— Джордж, простите, что отвлекаю... А альфа Грейвс еще не уехал?
— Нет, мисс, — пожилой мужчина смеривает меня взглядом, поправляя на переносице массивные очки в железной оправе. — Альфа Грейвс работает у себя в кабинете.
— А как мне его найти? — спрашиваю то, из-за чего и пришла.
Все таки я еще не очень хорошо ориентируюсь в доме, а проверять все комнаты подряд как-то странно и глупо.
— Я могу вас проводить. — привстает, и я испуганно махаю руками, не желая напрягать человека, который мне в дедушки годится.
— Нет, нет. Просто объясните, пожалуйста, как пройти в этот кабинет.
— На втором этаже направо, третья дверь.
— Спасибо. — покидаю Джорджа, который возвращается к своим записям и поднимаюсь по лестнице.
Замираю у двери. Пока шла, растеряла почему-то всю решимость. Но войти то нужно. Хотя бы для того, чтобы узнать, что ему удалось выяснить про Газа. Выдыхаю, наконец поднимая руку и стуча по деревянному полотну. Поворачиваю медную ручку и шагаю в комнату, не дожидаясь его ответа. Верчу головой по сторонам. Все же любопытно увидеть кусочек его личности, выраженной в интерьере.
И это чертовски красиво. И светло. Я думала, что будут чисто мужские строгие цвета: зеленый и коричневый, деревянные панели и массивная мебель, тяжелый стол и кожаное кресло. Но вижу бледно-синие стены и белые легкие металлические полки на них с кучей книг и статуэток. Обилие фотографий с автомобилями и мотоциклами. Позади серого стола шкафы в цвет стен. И два огромных окна, которые делают пространство очень солнечным и невесомым.
Вздыхаю, когда встречаюсь взглядом с Филлипом, который сидит за столом, расслабленно откинувшись на спинку серого же офисного кресла. Держит руки на подлокотниках, сцепив перед собой пальцы. А на столе образцовый порядок. Бумаги аккуратно сложены в стопочку, ручки ровной линией выстроены рядом, ноутбук точно посередине. Такому ходячему хаосу, как я, это и не снилось. У меня всегда все разбросано где попало. Хмыкаю, и он улыбается, вытягивая вперед длинные ноги в темно-синих джинсах.
— Ругаться пришла? — спрашивает, указывая рукой напротив себя, и я опускаюсь в такое же кресло с другой стороны стола.
— Из-за чего? — ерзаю под его пробирающим меня до приятно-трепетной дрожи взглядом.
— Из-за красок. И кистей.
— Да вот стоило бы, наверное. — киваю медленно, как завороженная наблюдая за пляшущими золотыми искринками в глубине его глаз.
— Ты запретила мне только одежду покупать. — лицо так и светится довольством.
Ну вот как на него злиться?
— Все остальное тоже имелось ввиду. — невольно улыбаюсь, когда вижу, как дрожит от сдерживаемого смешка рельефная грудь, обтянутая тонкой тканью черной футболки.
— Когда составляешь договор, нужно четко проговаривать все его пункты.
— Ну теперь буду знать, что ты и честность – вещи несовместимые.
Смеется уже не сдерживаясь, покачиваясь в кресле и запрокинув голову вверх.