— Не делай ситуацию еще более сложной, чем она есть, маленькая кукла.
Его голос мягче, чем у блондина, но я все равно чувствую дрожь в позвоночнике. От страха – я была бы идиоткой, если сказала бы, что не боюсь их, – и от несправедливости ситуации. Они распоряжаются мной, как вещью. Так, словно моя жизнь и мои желания и ломаного гроша не стоят. Я всегда знала, как устроен наш мир, но знать и прочувствовать на себе – это разные вещи. И сейчас меня буквально разрывает изнутри от острой безысходности. От понимания, что впереди меня, вероятно, ждет ад. И поэтому вопреки логике, подсказывающей его не злить, продолжаю отползать от него, пока он недовольно не рыкает, наклоняясь и хватая меня за предплечье. Стальные глаза замораживают меня стынущим холодом. Пальцы альфы сжимаются на моей коже и буквально выдергивают меня из машины так легко, будто я для него ничего не вешу.
Я спотыкаюсь, инстинктивно хочу схватиться за него, но тут же осаживаю себя и, пошатнувшись, лечу вниз, коленями на гравий. Острые камушки даже сквозь ткань джинсов впиваются в кожу. В глазах темнеет от резкой боли, шиплю, сдирая об угловатые обломки щебня еще и ладони.
— Блять... — слышу его сдавленное сквозь зубы, и он подхватывает меня за плечи, поднимая с земли.
Его ноздри расширяются. Понимаю, что чует кровь. Ощупывает взглядом с ног до головы, приподнимает мой подбородок пальцем, смотря в глаза, которые невольно наполнились слезами — от боли и от обиды. Стискивает челюсти, что-то мелькает в серебряных радужках. Снисхождение или жалость... Очень странное, не свойственное альфам.
— Сильно ударилась? — спрашивает, и я давлю желание фыркнуть и съязвить что-то в ответ.
Типа того, что вы, уроды, похитили меня с целью мучить, а ты переживаешь о моих ушибленных коленках. Странный альфа, определенно более спокойный, чем блондин, и я думаю, чем это может мне помочь. Молчу, не отвечая на вопрос, и он снова вздыхает, сжимая пальцы на моем запястье.
— Идем.
Шагаю за ним, как собачка на поводке. Израненную кожу щипает, словно иголками колет, и я морщусь, замечая, как следит за мной, скосив глаза вниз.
— Как тебя зовут? — снова вопрос, и я теряю выдержку.
Зачем он это делает? Зачем хочет показать, что может быть человечным?
— Отпусти меня, пожалуйста. — упираюсь ногами, не давая затащить себя на лестницу, ведущую к основательной металлической черной двери. — Пожалуйста, пожалуйста, я тебя очень прошу, отпусти.
Не понимаю, почему вообще говорю это. Слова льются потоком, как и слезы из глаз. Осознаю, что могу скатиться в истерику. Он резко мотает головой, словно отгоняет надоедливое насекомое. Хватает за плечи, встряхивая так, что у меня клацают челюсти.
— Не сопротивляйся, — говорит медленно, наклонившись почти вплотную к моему лицу. — И все пройдет... Терпимо.
Кусаю губы, чувствуя соль и металлический привкус крови. Сознание словно в вакуум погружается. Все звуки доносятся как сквозь толщу воды. Зрение расфокусировано. Наверное так физически проявляется шок. Соуп смотрит на меня еще мгновение, а потом внезапно поднимает вверх, взявшись руками за талию, и закидывает к себе на плечо.
— Слишком долго думаешь, кукла. — легко взбегает по ступенькам.
Широкая ладонь сжимается на моей ягодице, и я взбрыкиваю ногами, которые он тут же придавливает другой рукой, открыв перед этим дверь. Заходит в дом, из своего положения я вижу только серую мраморную плитку на полу и кусочек белых стен. Он шагает вглубь дома, свернув пару раз, и плитка сменяется паркетом из дерева, а я слышу ненавистный голос, от которого меня выворачивает.
— Развлекаешься, Соуп? Какой прекрасный вид. — и другая безжалостная рука с силой шлепает меня по ягодице, заставляя взвизгнуть.
— Вид что надо, ощущения еще лучше, — вибрация в груди сероглазого, когда он тихо фыркает, отвечая Гоусту, отдается по всему моему телу.
— Уроды... — мычу, потому что от висения вниз головой начинает кружится голова.
Настолько сильно, что когда меня спускают на пол, ставя на ноги, я пошатываюсь и невольно хватаюсь за ткань пиджака Соупа. Он придерживает меня за талию рукой, убирая пряди волос от моего лица, а я тяжело дышу, пока перед глазами расплываются радужные круги. Сквозь дымку успеваю охватить высокие – до потолка – панорамные окна, светлый интерьер в скандинавском стиле, несколько темно-синих диванов, черные металлические полки на стенах, уставленные замысловатыми статуэтками, и огромный камин, сейчас пустующий без огня.