— Довольна? — чувствую, что улыбается, когда прижимается губами к моей макушке.
— Ага... — тяну, улыбаясь тоже, потому что получила все, что хотела – его. — Довольна.
— Ну тогда... — приподнимает мой подбородок пальцем и целует глубоко, сплетая наши языки, а я чувствую, как его член снова встает, упираясь мне в ногу, и внизу моего живота тут же все сжимается от возбуждения.
— Еще? Серьезно? — прикусываю его губу, а по телу расползается вожделение.
— Я же обещал трахать тебя часами.
Фыркает, просовывая руку между нами и начиная тереть мой клитор, и я стону и ерзаю от пробивающего дрожью удовольствия.
— Сумасшедший...
Шепчу, прерывая его довольный смешок поцелуем, и сердце отбивает в груди такт моему желанию.
Сумасшедший... Любимый... Мой.
Глава 8
Конечно тяжело проснуться вовремя, когда всю ночь занималась любовью с самым потрясающим мужчиной во вселенной. Поэтому даже не удивляюсь тому, что выныриваю из сна уже ближе к обеду. Грейвс спит рядом, собственнически умостив руку на моей талии, и меня затапливает тепло. Улыбаюсь, как дурочка, рассматривая его расслабленное и такое спокойное во сне лицо. Сердце сжимается от того, какой он красивый. Сама бы посмеялась раньше, если бы кто-то сказал мне, что буду вот так восхищаться мужчиной. А сейчас готова лежать так вечно и смотреть на то, как он спит. Вздыхаю и потягиваюсь, и Филлип ворчит тихо, притягивая меня ближе.
— Не уходи, Холли, мне нужен твой запах рядом. — бормочет, не открывая глаз, и я расцеловываю его, оставляя с десяток легких влажных следов на его лице.
Улыбается довольно, и захватывает мои губы своими, целуя так глубоко, что у меня перехватывает дыхание и я забываю обо всем на свете.
— Доброе утро, ангел. — слышу хриплое, когда отстраняется и легко чмокает меня в нос. — Ты такая красивая.
— Уже день. — фыркаю, проходясь ладонями по его спине, пока нависает надо мной и смотрит, буквально поедая глазами. — И по утрам я далека от совершенства. Растрепанная всклокоченная карикатура.
— Дурочка, — смеется, поглаживая ладонью мою шею. — Ты совершенна в любое время суток.
— А ты слишком влюблен, чтобы замечать очевидное... — шепчу, но слышать его слова все равно настолько приятно, что почти мурлычу, словно довольная кошка. — Тебе разве не надо по делам?
— К черту дела. Хочу пообедать с тобой.
— Я только за...
Целуемся еще пару минут, и я наконец нахожу в себе силы оторваться от него и пойти в душ. Залезаю под теплые струи воды, пока Филлип просматривает сообщения в телефоне, сидя на кровати. Тело приятно ноет после всего, что он со мной делал, но все равно все, чего мне сейчас хочется, это затащить его снова в постель. Улыбаюсь своим мыслям, вытираясь огромным пушистым полотенцем. Я целиком и полностью стала одержима Грейвсом, и только радуюсь этой своей зависимости.
Прохожусь расческой по влажным волосам, распутывая короткие пряди. Из горла вырывается тихий стон, когда Фил подходит сзади, обнимая за талию и целуя в обнаженное плечо. Я опираюсь на его грудь спиной, чувствуя себя такой защищенной, когда держит вот так, согревая теплом своего тела. Смотрю на наше отражение в зеркале, встречаясь взглядом с его дьявольскими глазами через стеклянную гладь напротив. Обжигает меня любовью. И почему не понимала раньше этой жажды ко мне в нем? Завожу руку назад, вплетая пальцы в короткие светлые волосы на его затылке, и он тихо рыкает, поднимая ладони по моим ребрам вверх и сжимая их на моей груди. Слишком горячо. Стону, облизывая губы и откидывая голову на его плечо. Взгляд невольно падает на неровные темные полукружия чужих меток на моей шее, и я неосознанно напрягаюсь. Они ощущаются как что-то настолько инородное теперь, что мне хочется содрать с себя кожу, лишь бы от них избавиться.
— Ангел, — голос Фила, низкий и глубокий сейчас от того, что явно учуял мое неприятие, вибрацией отдается во мне. — Если ты думаешь, что это как-то изменит мое отношение к тебе, то это не так.
Накрывает ладонью мое горло, пряча от меня шрамы, и трется носом о мой висок, глубоко вдыхая запах.
— Я знаю. — отвечаю, склоняясь к его прикосновению. Почему-то действительно понимаю, что говорит правду. Ему плевать, он любит меня вот такой, со всеми травмами и ранами. Думаю, единственное, что пробуждают в нем эти метки – это желание прикончить двух мразей, которые их оставили. — Я знаю. Мне самой неприятно смотреть.
Кладу руку на его ладонь, поглаживая нежно, а в голову приходит неожиданная мысль.