Крылья его носа дергаются, даже на расстоянии улавливая запах, и верхняя губа поднимается, обнажая клыки. Слышу тихое злое рычание. Вздергиваю подбородок, не отводя глаз, и презрительно кривлю губы. Надеюсь, выражение моего лица даст ему понять, насколько он мне отвратителен. Кожей чувствую его черную энергетику, которая буквально с цепи срывается, когда видит, как я смотрю на него. Пространство трещит, уши залаживает точно как тогда, когда гром шарахает во время грозы. Альфы рядом недовольно шипят. А я только сильнее сжимаю руку Грейвса, и даже не сразу замечаю Соупа, который стоит рядом с Саймоном. И в противовес последнему выглядит спокойным и непоколебимым. Только серые глаза метают молнии, когда смотрит на меня.
— Наши долгожданные гости, — прерывает удушающее молчание мягкий приторный голос. — Как доехали?
Макаров шагает вперед со слащавой улыбкой, оттирая в сторону Гоуста, и тот стискивает челюсти от сдерживаемого бешенства так сильно, что я удивляюсь, как у него еще зубы не раскрошились. Джонни бросает на Райли холодный взгляд, который я бы охарактеризовала как "как же меня достал твой долбоебизм", и я довольно усмехаюсь. Приятно своими глазами увидеть, что их дружбе вероятно пришел конец.
— Нормально доехали. — голос Филлипа над моим ухом и легкое поглаживание по пояснице его руки магическим образом растворяют весь мой негатив.
— Боже, боже... — Макаров показушно вздыхает. Его взгляд вцепляется в меня. Тело словно липкими жалящими щупальцами охватывает. Понимаю, о чем говорил Газ. Опасность – единственное слово, которое ассоциируется у меня с этим альфой. — Ну надо же, какая красота... А я теперь понимаю, почему вы все так с ума посходили. Какая внешность... Какой запах... А может мне ее себе забрать, а? И сразу ваш спор решится.
Смеется, запрокинув голову вверх, и я чувствую холодок в районе солнечного сплетения. Мерзость. Хоть и не думаю, что он серьезно. Просто любит играть на эмоциях других. А вот Гоуст точно думает, потому что комнату затягивает ощутимым мраком, и я слышу тихое вибрирующее рычание, когда цедит сквозь зубы:
— Нихуя, блять...
— Ближе к делу, — голос Филлипа настолько спокойный и скучающий, что я невольно улыбаюсь. Веселья добавляет еще и то, что вижу, как закрывает глаза Соуп, стискивая кулаки до побелевших костяшек. — Я конечно не против поболтать, но лучше проведу время в постели с моей омегой.
— Стоять! — рявкает Макаров, осекая Райли.
Тот замирает в полу движении. Дрожит от гнева, едва сдерживаясь, но подчиняется. Энергетика главы придавливает сверху, словно плитой бетонной, и становится понятно, почему именно он командует. Сильный настолько, что у меня темнеет в глазах, и тошнота накатывает горечью. Вцепляюсь в Фила, который единственный из всех стоит невозмутимо, будто и не чувствует ничего необычного. Он обнимает меня, притягивая ближе. Сразу становится легче дышать. Не знаю почему, но ощущаю себя в изолированном коконе. Альфы вокруг недовольно кривятся и я слышу тихое ворчание. Саймон тяжело дышит, не отводя от меня глаз. Джонни трет пальцами висок.
— Терки в бизнесе, да? Все же тут понимают, что это просто предлог? — глава продолжает тише, но голос становится жестким и пропитанным угрозой. От сладкого медового красавчика не остается ничего. Его место занимает властный альфа с сумасшедшими глазами. — Забрать чужую омегу – преступление, Грейвс, даже для тебя. Ты нарушил кодекс. Придется вернуть девку владельцам.
— Нет.
Почему-то не ощущаю ни страха, ни паники. Вот нет их и все. Знаю каким-то шестым чувством, что Фил не отдаст меня ни при каких обстоятельствах. Улыбаюсь, когда подтверждает это одним словом. Макаров выгибает бровь. Встряхивает головой и усмехается.
— Я не спрашивал. Я сказал, вернешь ее Райли.
— Она моя истинная.
Теперь уже я встряхиваю головой в немом недоумении. Не понимаю, что это значит, но в помещении повисает гробовая тишина. Как будто кто-то остановил время и все замерли безжизненно и недвижимо. Секунда. Еще одна... Минута. И на нас обрушивается гул голосов стоящих внизу альф, которые начинают взбудораженно переговариваться между собой. Лишь Райли с Соупом молчат. Да Макаров, который округляет губы, тихо присвистывая. И все трое смотрят на глаза Фила, которые светятся ровным голубым сиянием.