«Снежная королева?»
«Морозко?»
«Двенадцать месяцев?»
Какая же сказка взята за основу?!
В любом случае, надеюсь, что сказка не про мохнатого снежного человека, — любителя прекрасных дев?
Кстати, о прекрасном! Изменила ли Лея мою внешность, перемещая сюда?
Она недавно научилась создавать безупречные образы.
– Впереди вижу огонёк. Из последних сил лезу по сугробам. Приближаясь, вижу небольшую деревушку. Возле, малость обветшалого, рубленного дома стоит довольно молодая женщина с лопатой для снега.
Кажется, такой сказки я не знаю...
– Дочь! Ты чего одна без отца вернулась? – возмущается женщина, обращаясь ко мне. – Я же его на обед позвать велела.
Соображаю, пытаясь понять: какую линию поведения выбрать.
Дочь?! Значит, не мачеха... Интересно, я здесь за главную героиню или нет?
– Я…
– Единственная дочь, на выданье уж, а всё ветер в голове! – вновь упрекает. – Ну чего опять по сугробам кувыркается, когда до лесорубов нормальная тропа есть?! – кивает, видимо, в сторону тропы.
– Так, сбилась я с тропы… – такую сказку определённо не помню.
– Эй, девчонки! Что у нас на обед? Помнится, жёнушка пирогами горячими накормить обещала!
Из-за деревьев бодрой походкой, выходит вполне себе богатырь с топором на плече.
– Обещала. Борщ в печи уж больше часа томится, — вас дожидается, – откликается женщина с приветливой улыбкой.
– Дочь! Чего так смотришь на меня? – обращается ко мне лесоруб. – И часа не прошло, как виделись, а ты глядишь, будто впервые увидела. Чего у меня на голове-то разглядываешь?
– Красивый отец получился. В сказках обычно принцев такими делают, – говорю вслух, оттого, как привыкла наблюдать за мирами со стороны и комментировать увиденное, обсуждая с сестрой.
– А он и есть мой принц! – смеётся мать и обнимает отца.
После их долгих милований на морозе, наконец заходим в тепло.
– Ты ж вся продрогла… Вот куда тебе теперь на улицу? А обещала бабушке гостинцев отнести! – слышу лёгкий укор. – Новогодняя ночь всё-таки сегодня, а бабка там одна. Без деда одиноко ей теперь.
– Отнесёт, раз обещала. Дай дочери согреться – заступился отец, а к моим глазам подступили слёзы.
Я что?! Здесь ещё и плакать могу, словно смертная?!
– Ну-ну, – обнимает меня за плечи «отец». Чего расклеилась? – пытается взять меня за руку, но я одёргиваю и крепко сжимаю свою в кулак.
Я… не подозревала, что простая забота может так тронуть.
С этим миром определённо что-то не так...
Ведь это странно — уже сейчас я готова в нём остаться навсегда! Даже зная, что это всего лишь творчество моей сестрёнки. На меня ещё никогда не смотрели с таким теплом.
– Давай, садись, ешь… Вот пироги. Закусывай суп, – торопит подобревшая матушка, заметив мои увлажнившиеся глаза. – Хотела тебе в новогоднюю ночь подарить, но сейчас, гляжу, будет правильнее. Надень.
– Это…
– Это мой тебе подарок. Надевай, согреешься… – не дожидаясь, Мама начала натягивать на меня пушистые красные шерстяные носки с вышитыми на них зелёными ёлочками, предварительно встав на колени и стянув с меня обледеневшие от снега и начинающие оттаивать, серые носки из грубой шерсти.
– Я... Спасибо... – лепечу ошарашенно.
– Вот и рукавички примерь!
Рукавицы спешно натягиваю сама, не позволяя себя коснуться. Не прощу себе, если запущу на кожу этой доброй женщины тлен.
На самом деле в тлен изводит моя левая рука, а правая даже немного способна восстановить уже созданное кем-то создание или предмет. Но сила правой руки так ничтожна, что её никто не принял всерьёз, в отличие от напугавшей всех разрушающей.
Неудивительно, ведь разрушить я могу что угодно и мгновенно, а создать в образовавшейся пустоте ничего не способна. Да опробовать что-то на практике мне не позволили, запретив использовать мои силы.
– О! И рукавицы впору пришлись! – восклицает, а я таращусь на так и не истлевшие на моих руках рукавицы. Точно странный мир... – А теперь примерь шапку. У тебя в детстве такая же была. Помнишь? Тебе нравилась!
– Она... красная…
– Конечно! Твой любимый цвет! – мама смотрит на меня восхищённым взглядом, таким, как до этого не смотрел никто.
– Спасибо… Она… – вновь теряюсь, не находя подходящих слов благодарности за доброе отношение.