– Верно, её я тоже сшила сама, если ты об этом. Я тронута тем, насколько тебе понравились наши подарки в этом году.
– А я тебе дудочку вырезал. Знаю, как ты звуками забавляться любишь, – протягивает подарок отец.
– Она тоже, красная. – улыбаюсь, приняв подарок не снимая рукавиц.
– Это чтобы ты её легко найти могла, если потеряешь. Помнишь, прошлой зимой слёз сколько было, когда старую потеряла? А эта на снегу ярким пятном лежать будет, не просмотришь!
– Спасибо.
В домике была нехитрая обстановка: стол, печка, пара лавок да табуретки. Белоснежные занавески с красным узором-оберегом украшают деревянные неокрашенные окна и рушник висит с такой же вышивкой у рукомойника. А вот скатерти на столе нет. Только салфетки, вышитые на краю стола, лежат. Однако этот уют я бы не променяла ни на что другое.
– Согрелась? – интересуется отец.
Киваю в ответ, отхлёбывая уже из третьей полной чашки ароматного чая. Оказывается, вкусно.
– Тогда давай собираться. Пойдём ёлочку выберем. Ты дальше до бабушки пойдёшь, а я домой её приволоку, да устанавливать буду.
Желание вставать одеваться и снова выходить на стужу никакого, но глядя за тем, как бодро собирается отец, я подумала, что и мне стоит придерживаться законов этого мира.
Вместе дошли до ельника.
– Выбирай! Ельник здесь слишком густой. Все деревья из-за тесноты не выживут. Проредить нужно. Видишь, какие тощие?
– Так может с края ту пушистую срубить?
– Ничего такую красавицу губить, коли она жить и радоваться может. Здесь красавицам тесно, но и выбор есть. На эту погляди! Уберём и другим под ней, более мелким, рост будет. Ель, она, конечно, тень любит, но не настолько.
– Тогда давай её, – легко соглашаюсь.
– Ладно, беги к бабушке, уноси гостинцы, а то домой вовремя не поспеешь. А я ещё для соседки, бабы Ежи, ёлочку присмотрю. Обещал же.
– Ладно, я тогда пойду? – нерешительно спрашиваю, не желая уходить от доброго и красивого добряка-отца.
Он кивает, и я нехотя заставляю уйти.
– Дочь! – окликает меня.
– А? – разворачиваюсь к отцу, которого до сих пор даже не знаю, как зовут. Мать постоянно называла его — отец, и никак иначе. Попробуй — узнай! Спрашивать подобное глупо.
– Что-то ты совсем окружилась? Дом бабушки вон в той стороне, – посмеивается он, показывая направление.
– Спасибо! – ещё бы опознавательные знаки этого дома узнать. Не заходить же мне в каждую избу, попавшуюся на пути, в ожидании, когда меня назовут внучкой?
Но спрашивать не решаюсь и молча ухожу в заданном направлении, надеясь, что деревня там небольшая.
Иду по хрустящему белоснежном снегу, сверкающему на солнце как самые изысканные драгоценности!
Хорошо!
Дышу полной грудью, вдыхая морозный воздух, и, вопреки всему, чувствую себя счастливой!
«Всё-таки спасибо сестрёнке за подарок!» – поднимаю голову вверх, хотя когда-то сама смеялась над смертными, которые так делали, думая, что демиурги находятся где-то сверху.
Но сейчас важно другое: эти прожитые мгновения, где я кому-то нужна и меня ждут, многого стоят.
А главное, меня здесь не боятся! Даже самых великих и древних демиургов от упоминания моей силы сковывает первобытный страх, а следом непреодолимое желание уничтожить зло, — то есть меня.
Вот они удивятся, обнаружив, что пока искали способ, как безопасно меня уничтожить, я исчезла из их импровизированной тюрьмы, последнее время служившей мне обителью.
Глупо надеяться, но может быть этот мир окончательно неправильный? Снимаю варежку и прикасаюсь к ближайшему дереву, — оно быстро желтеет и в итоге превращается в тлен. Всё, что остаётся — это кучка грязно бурого цвета.
Разочарованно прерывисто выдыхаю.
– Зря надеялась на чудо. Устойчивый к моей силе мир никто не в силах создать. Тем более, глупо надеяться, что это могла сделать маленькая девочка.
Кажется, я опять забрела не туда.
Тропинки — явно не моё.
Или дело в крупных хлопьях снега, поваливших с неба?
Странно... Совсем недавно светило солнце. Хотя чего ожидать от мира, созданного ребёнком?
Откуда-то издалека доносится невнятный скулёж. Что же за тропы здесь такие? Я сбилась.
Пробираясь через сугробы, вижу яму, глубокую настолько, что при таком количестве выпавшего снега из неё, всё ещё невозможно выбраться.
В яме лежит обессиленный волк. Судя по следам он барахтался в пушистом месиве, но вяз и не смог выбраться.
Красная шапка. Бабушка. Гостинцы. Волк...
Ясно, что за сказочка.
Волк вновь непроизвольно заскулил.
– Эй. Ты как умудрился сюда попасть? – мне вдруг стало его жаль. По сюжету сказки он злодей. Так же, как и я, по жизни. – Пирожок будешь?