О своей племяннице, Мэри, леди Фелисити проявляла большую заботу, которая выражалась в постоянных охах и переживаниях.
-Несчастная Мэри, - любила говорить она, - бедная девочка, ведь ты совсем ничего не умеешь делать! Витаешь в облаках! Сядь хоть за вышивание, руки заняты - ум спокоен! Ты же вся в чужих эмоциях, а это мешает тебе полюбить достойного человека!
-Богатого, знатного старикашку? - усмехалась Мэри, хлопая длинными ресницами.
-Да хоть бы и так! Будто молодой не состарится! Зато человек в летах уже знает жизнь, не шастает по любовницам, не ищет приключений, вечера проводит с женой...
Мэри кривила губы, стараясь подавить зевок.
-Ладно, ладно, - успокаивала кузину миссис Молл, - Мэри невероятно хороша. Она обязательно сделает хорошую партию.
-Да она отказала всем, кто желал жениться на ней! - кричала тетушка Фелисити, - а это не меньше десяти человек! И все как один - достойные люди!
-Надо только подождать, - говорила миссис Молл тихим голосом, - немного подождать...
Слушая их перепалки изо дня в день Кэрри понимала, что скоро сойдет с ума. Она была совершено лишней в их компании, где мать и дочь понимали друг друга с одного взгляда, а леди Фелисити воспринимали очень тепло и дружелюбно. Видимо ее постоянные крики не вызывали у них раздражения, а тетушка могла говорить сама с собой, и их сдержанная реакция, кивок или тихое “да” казались ей одобрением. Сама же Кэрри интересовала их очень мало, и только долг призывал тетушек сопровождать ее, приглашать ее в свою компанию, и слушать то, что она говорила. И еще эта Мэри с ее невероятной красотой, которая заставляла Кэролайн почувствовать себе дурнушкой в ее обществе. Даже самое скромное платье казалось на Мэри нарядом сказочной принцессы, а самая простая шляпка - настоящим произведением искусства. Она всенепеменно сделает лучшую партию, думала Кэрри, смотря, как кузина переворачивает станицу очередного романа. И еще удивит своих родственниц, ведь известно, что в тихом омуте черти водятся.
Чего было не отнять у мисс Мэри, как это умения музицировать. Она играла божественно, и даже лорд Эдвин выходил вечерами послушать ее игру. Кэрри бесилась от этого еще больше, ведь ради нее он не готов был спуститься вниз. С родственницами лорд Эдвин был ласков и приветлив, его совсем не раздражала болтовня леди Фелисити, не раздражала безмолвная кузина, которой он откровенно любовался. Он был ее опекуном после смерти ее отца, и обещал дать за ней неплохое приданое. Кэрри смотрела на них и думала, какой бы они были красивой парой! Как они подходят друг другу! Поженись они, ничто не нарушило бы покоя Остхилла, и никто бы не заметил, когда оба супруга умерли бы от старости, так и не обменявшись друг с другом и парой фраз.
...
С каждым днем Кэрри все больше ненавидела лорда Эдвина. Он ни словом, ни делом не упрекнул ее в измене, но охрана, приставленная к ней, была надежнее любых оков. Одна из родственниц всегда находилась рядом, и Кэролайн не могла в одиночестве не только поехать в городок, но даже выйти в сад. Обязательно рядом шла молчаливым призраком мисс Мэри. В поездках в город ее чаще всего сопровождали все три леди, и Кэролайн вынуждена была слушать бесконечные монологи леди Фелисити. Спрятаться от них было невозможно. Вечерами леди, если мисс Мэри не решала играть на рояле, сидели у камина в гостиной, и та развлекала их чтением очередного романа. Кэрри вышивала, а старшие дамы вязали салфетки из тонких белых нитей. Чтение то и дело прерывалось криками тетушки Фелисити, которая спорила с авторами насчет того, как должны были, по ее мнению, поступать герои, ругала их, плакала или смеялась. Все так же дамы проявляли к Кэролайн только вежливый интерес, выполняя свой родственный долг, но ни разу никто не спросил, что она думает о прочитанном, удобно ли ей и не желает ли она чего.