Кэролайн знала, что лорд Эдвин в нее влюблен. Или как еще назвать это чувство, которое она неоднократно видела в глубине его глаз? То чувство, что заставило его кричать, кидать в нее посуду, и бегать за ней вокруг стола. Кэрри рассмеялась, вспомнив ту сцену. Он и сейчас смотрел на нее так. Но он гордый. Сказал, что не тронет ее больше, и сдержал слово.
Так ребенка не заполучить. Кэрри облачилась в ночную сорочку и пеньюар, и прошлась вдоль кровати. Лорд Эдвин ни за что не придет к ней. Ни за что. Она остановилась у окна, замерла, смотря на силуэты деревьев в свете луны. Ну что же, думала она, принимая решение. Не убьет же он ее. Она больше не та маленькая девочка, которая пришла к нему прятаться от грозы. Она его не боится. Или боится, но не так, как раньше. Или даже может и боится, но понимает, что имеет власть над ним. Она быстро стянула с себя сорочку, бросила на кровать, потом накинула пеньюар на голое тело, завязала его пояском, и вышла из комнаты.
…
Дверь оказалась не заперта. Кэролайн тихо отворила ее и вошла настолько бесшумно, что лорд Эдвин даже не повернул головы. Он сидел на кровати спиной к ней в белой шелковой сорочке. В свете свечей он читал какие-то бумаги, делая пометки карандашом. Кэрри усмехнулась. Нашел время для работы. Неужели нельзя хотя бы вечером расслабиться, выпить вина у камина и почитать книгу?
-Что еще, Луис? - спросил он, и Кэролайн вздрогнула, поняв, что он принял ее шаги за шаги своего слуги-мулата, которого привез из Бразилии.
Она замерла, потом собралась с духом, и сделала три отделявших ее от него шага.
-Развлеките меня, лорд Эдвин, - сказала она, и заметила, как он вздрогнул и выронил карандаш, громко ударившийся о паркет и укатившийся под кровать. Она слушала этот звук, пока карандаш не остановился где-то в темноте.
Лорд Эдвин медленно обернулся. Лицо его стало каменным, таким, каким она привыкла его видеть.
-Мне кажется, я совершенно четко запретил вам, миледи, заходить на мою половину, - сказал он.
Кэролайн села рядом и положила руку ему на плечо. Если она хочет ребенка, то обязана держать при себе свой гнев. Он сдастся, она знала, он обязательно сдастся.
-Это было так давно, лорд Эдвин, - почти прошептала она, проводя рукой по его плечу, скользя по белому шелку.
-Запрет продолжает действовать, - твердо сказал он, но руку ее не убрал, делая вид, что возвращается к чтению бумаг.
Он сидел отвернувшись и весь напрягшись, но не уходил. Кэрри поздравила себя с первой победой.
-Вы сами говорили, что я хозяйка этого дома, а не пленница, - напомнила она.
Рука ее скользнула ему на грудь, и она почувствовала, как он дрожит. Ну же, бесчувственный каменный гость, сдавайся, хотелось сказать ей, но Кэролайн промолчала.
-Что вам от меня нужно, леди Кэролайн? - спросил он тихо.
-Неужели мои желания нуждаются в пояснении? - удивилась она и положила другую руку на другое его плечо. От этого движения поясок ее пеньюара развязался, и Кэрри улыбнулась. Под пеньюаром совсем ничего не было. Как долго устоит он перед таким зрелищем?
-Неужели дела ваши так плохи, что мне придется заменить художника? - спросил он.
Кэрри вздрогнула.
-Я смотрю, вы хорошего мнения обо мне. Хотя, почему я должна быть вам верна, если вы не желаете быть моим мужем?
Он обернулся глаза их встретились. Лорд Эдвин схватил ее руки прежде, чем она успела обнять его, и сжал запястья. Глаза его пылали.
-Потому что в браке нет места блуду, - сказал он. - я верен вам и никогда не изменял. Почему вас все время тянет куда-то, почему вы не можете стать приличной женщиной, почему вам нужны эти люди, поклонение, связи на одну ночь? Все они, и только меня вы презираете?
-Что? - она отпрянула, - я? Презираю вас? Откуда вы взяли это?
-Вы же сами сказали, что я хуже дикаря! - вдруг закричал он, оттолкивая её, - убирайтесь! Я дал слово не касаться вас и не стану! Езжайте к своему художнику, я вас больше не держу! Это будет лучше, чем я снова потеряю контроль над собой!
Кэрри, испуганная его неожиданной вспышкой, смотрела на него во все глаза. Игра окончена, поняла она. Игра окончена. И дело совсем не в ребенке... Если она любит его, она обязана прекратить это бесконечное самоистязание, которое доведет их обоих до греха.
-Эдвин, - прошептала она, касаясь его руки, и приближая свои губы к его, - я давно забыла об этом. И... - она постаралась, чтобы голос ее не дрогнул, - я все это время была верна тебе. Я хотела соблазнить не их... а тебя...
-Уходи, - жестко сказал он, поднимаясь, - уйди, умоляю тебя. Не говори ничего, простой уйди из моей комнаты. Я не хочу слушать, как ты врешь.
-Но это правда, - зашептала она, - это правда!
Она тоже встала, и теперь они смотрели друг другу в глаза. В его глазах бушевала буря, а Кэрри судорожно соображала, как заставить его себе поверить.
-Ты превращаешь меня в дикаря, - наконец сказал он, - и, поверь, я никогда не прощу себе насилия. Поэтому уйди. Навсегда. Я отпускаю тебя, я больше не могу жить так, постоянно думая о тебе, испытывая ревность к каждому мужчине, что проходит рядом с тобой, ненавидя и любя тебя одновременно... Как просто было с Эмили... Как просто было ее любить, доверять и знать, что и тебя любят в ответ!
Он резко отвернулся, и Кэролайн показалось, что он сейчас разрыдается.
-Эдвин, - она обхватила его плечи руками, - но я тоже люблю тебя.
-Нет! - он вырвался из ее рук и отошел к окну, - уходи, умоляю тебя, Кэролайн! Уходи!
-Ну... хорошо, - Кэрри стояла напротив него, потом с неподражаемой ухмылкой дернула плечом, и тонкий шелк ее пеньюара упал к ее ногам. Она стояла перед ним совершенно обнаженная, укрытая только прядями темных волос.
Эдвин задохнулся, схватился за подоконник позади себя руками, и молча смотрел на нее, ни в силах отвести взгляд.
Кэролайн же развернулась, и, покачивая бедрами, медленно пошла к двери.
-Ты куда? - спросил он, и голос его был больше похож на стон.
Кэрри обернулась:
-Ты же сказал, уходить. Я ухожу.
-В таком виде?
Она пожала плечами.
-Я же хозяйка этого дома, помнишь? Что может мне мешать ходить по нему в любом виде, в котором я пожелаю!
Он бросился к ней, подхватив по пути упавший на пол пеньюар.
-Оденься!
-Не буду.
Он тряхнул пеньюар, ища рукава, и попытался просунуть в них руки Кэролайн. Но его руки так дрожали, что это было совсем непросто. Кэрри смеялась, совсем не сопротивляясь ему, но и не помогая.
-Леди Кэролайн, я уверен, что вы сохранили какие-то остатки знаний о приличиях, - он сдался, поняв, что одеть ее ему не удастся. Пеньюар свисал с одной руки Кэрри, а та так и стояла перед ним совершенно обнаженная с дерзкой улыбкой на лице.
Вдруг Кэрри сделала одно движение, и вот уже лорд Эдвин оказался окутанным шелком ее пеньюара, а она держала ткань двумя руками с двух его сторон. Он оказался почти прижат к ней, и попытался выбраться, поднырнув снизу, но Кэролайн опустила руки и не давала ему вырваться из плена. Кэрри смеялась, смотря, как он мужественно борется с пеньюаром, отпустила ткань и повисла у него на шее, ища губами его губы.
-Вы ведете себя, как дурак, лорд Эдвин Фицжеральд, - прошептала она.
Губы их встретились, и Кэролайн чуть не закричала, когда он схватил ее в объятья с такой силой, что ее ребра издали какой-то ноющий звук. Но лорд Эдвин не слышал ее крика, он рванул на себе рубашку, прижимая Кэролайн к своей обнаженной груди. Потом подхватил ее на руки и в три шага преодолел расстояние до кровати.
-Ты победила, - прошептал он, задыхаясь от страсти, - Кэролайн, Кэрри...
Он избавился от остатков одежды, и тут же вошел в нее, будто не мог больше ждать ни секунды. Когда же все закончилось, и он лежал, прижавшись к ней всем телом, зарываясь лицом в ее растрепанные волосы, Кэролайн казалось, что только сейчас она вышла замуж. Только сейчас она получила его. Получила всего, целиком.
Эдвин поднялся на локтях, рассматривая ее лицо в полумраке.
-Только не изменяй мне, - прошептал он, проводя рукой по ее лицу, - умоляю, Кэрри, я этого больше не вынесу...
Кэрри улыбнулась. Подняла руку и тоже провела пальцами по его щеке. Эдвин смотрел на нее с такой мольбой, что в груди ее стало легко. Да. Он теперь ее. Навсегда.
А потом они долго любили друг друга, наслаждаясь каждой лаской, каждым движением, каждым словом, что срывалось с их губ в порыве страсти.
-Я никогда не изменю тебе, - прошептала Кэролайн ему на ухо, когда рассвет забрезжил за окном, - Эдвин, я люблю тебя