— Вам и правда нравится моя сестра? — Кэрри остановилась и заглянула ему в глаза. В те самые глаза, которые столько раз видела во сне.
— Да, леди Кэролайн. Мы долго переписывались с ней, и я нашел, что наши мысли во многом совпадают. Мисс Сьюзан та, кто может составить мое счастье, и я постараюсь быть ей хорошим мужем и со временем, уверен, придет и любовь.
Наверное, его подменили эльфы, подумала Кэрри, отворачиваясь и пытаясь осознать все, что он только что ей сказал. Ему нравится образ мысли Сьюзан? Ему, который никогда не пытался поговорить о чем-то серьезнее украшений и скачек, а женщин воспринимал только как красивых кукол?
— Я... я рада, что вы сошлись с ней во мнениях, — проговорила она, чтобы что-то сказать.
— Сьюзан согласилась стать моей женой без всякого принуждения к тому, она четко написала мне об этом, — добавил Роджер.
Кэрри заулыбалась, потом взяла его руку и сжала ее в своих.
— Я очень рада за вас, Роджер. Очень рада. Так моя вина кажется мне не настолько ужасной....
В этот момент послышались быстрые шаги, и рядом с ними возник лорд Эдвин. Кэри тут же выпустила руку Роджера и обернулась к мужу.
— Мистер Лейсон настаивает на помолвке с моей сестрой, — сказала она, видя, как он кусает губы. Но теперь ее не трогали его чувства. Хочется ему ревновать, пусть ревнует. Ее это не касается, она не сделала ничего плохого.
— Если мисс Линг желает того же, то я не могу препятствовать ее желаниям, — отозвался лорд Эдвин немного хрипло.
Он отошел в сторону, и Кэрри увидела, как он вынул платок и вытер пот со лба. Так ему и надо, она усмехнулась. Пусть помучается.
— Я счастлива, Кэрри, — шепнула ей подошедшая Сьюзан, — я счастлива благодаря тебе!
….
Художник ждал ее с прогулки.
Кэрри быстро переоделась в свое вызывающее платье с огромным вырезом, и снова села в кресло.
— Нам нужно сегодня закончить руки, миледи, — сказал мистер Клери, — и тогда останутся последние штрихи к портрету.
Кэрри кивнула. Она все еще размышляла о метаморфозе, произошедшей с Роджером, и радовалась, что пишут они не лицо, а руки, так как не смогла бы держать долго счастливую улыбку.
— Вы печальны, миледи, — сказал художник.
Кэрри подняла на него глаза.
— Да. Печальна. Моя сестра выходит замуж, а я не могу определиться, как я отношусь к ее жениху.
— Ну так не вам с ним жить, — поднял брови мистер Клари.
— Не мне, — она вдохнула, — в том-то и дело, что я ей завидую. Ее жених — хороший человек.
— Вы бы сами были непрочь выйти за него? — спросил художник.
Кэрри, которая уже час как думала об этом, кивнула.
— Да. Наверное да. Ещё год назад я мечтала бы об этом.
— Вы одиноки, — сказал он, положив кисть.
Кэролайн криво улыбнулась.
— Да. Но сестре я желаю большого счастья. Я уверена, что ее жених сделает все, чтобы она была счастлива.
— Вы несчастны? — спросил он, подходя ближе.
Кэрри дернула плечом.
— Возможно.
— Такая красивая женщина, и несчастна? — художник присел у ее ног и заглянул ей в глаза.
Кэрри знала, чего он хочет и вспомнила про мальчика для утех. Ее глаза внимательно смотрели на него. Нужен ли ей этот человек в качестве любовника? Или она тоскует именно по любви? Или... или она тоскует по любви лорда Эдвина? Она вздохнула и отвела глаза.
— Ничего не получится, мистер Клари, — сказала она.
— Мы можем попробовать, — прошептал он, целуя ее руку.
Керри снова посмотрела на него.
Зачем ей смазливый художник, если она любит только Эдвина? Злого, принципиального, холодного Эдвина? Зачем ей утешение в чужих объятьях, если в них нет любви? Юноша желает плотского удовольствия и денег. Кэрри смотрела на него, понимая, что ничего из этого не готова ему дать.
— Сеанс окончен, миледи, — вдруг услышала она голос лорда Эдвина.
Он стоял в дверях и смотрел, как молодой художник ползает у ее ног. Кэрри встала.
— Сеанс окончен, — повторила она, — пришлите мне портрет, когда доработаете его в своей мастерской, мистер Клари.
Лорд Эдвин подошел ближе, смотря, как Кэролайн расправляет платье.
— Мы сегодня же уезжаем в Остхилл, леди Кэролайн. Мое терпение кончилось.
Глава 8. Пеньюар
Остхилл встречал их солнечной холодной погодой. Кэрри вышла из кареты и долго смотрела на серый старый дом с горгульями над входом, с остроконечными готическими окнами, со шпилями, с изящными тонкими шпилями, устремляющимися в высь. Чужая мечта, не ее, ставшая ей тюрьмой.