— Что вам от меня нужно, леди Кэролайн? — спросил он тихо.
— Неужели мои желания нуждаются в пояснении? — удивилась она и положила другую руку на другое его плечо. От этого движения поясок ее пеньюара развязался, и Кэрри улыбнулась. Под пеньюаром совсем ничего не было. Как долго устоит он перед таким зрелищем?
— Неужели дела ваши так плохи, что мне придется заменить художника? — спросил он.
Кэрри вздрогнула.
— Я смотрю, вы хорошего мнения обо мне. Хотя, почему я должна быть вам верна, если вы не желаете быть моим мужем?
Он обернулся глаза их встретились. Лорд Эдвин схватил ее руки прежде, чем она успела обнять его, и сжал запястья. Глаза его пылали.
— Потому что в браке нет места блуду, — сказал он. — я верен вам и никогда не изменял. Почему вас все время тянет куда-то, почему вы не можете стать приличной женщиной, почему вам нужны эти люди, поклонение, связи на одну ночь? Все они, и только меня вы презираете?
— Что? — она отпрянула, — я? Презираю вас? Откуда вы взяли это?
— Вы же сами сказали, что я хуже дикаря! — вдруг закричал он, оттолкивая её, — убирайтесь! Я дал слово не касаться вас и не стану! Езжайте к своему художнику, я вас больше не держу! Это будет лучше, чем я снова потеряю контроль над собой!
Кэрри, испуганная его неожиданной вспышкой, смотрела на него во все глаза. Игра окончена, поняла она. Игра окончена. И дело совсем не в ребенке... Если она любит его, она обязана прекратить это бесконечное самоистязание, которое доведет их обоих до греха.
— Эдвин, — прошептала она, касаясь его руки, и приближая свои губы к его, — я давно забыла об этом. И... — она постаралась, чтобы голос ее не дрогнул, — я все это время была верна тебе. Я хотела соблазнить не их... а тебя...
— Уходи, — жестко сказал он, поднимаясь, — уйди, умоляю тебя. Не говори ничего, простой уйди из моей комнаты. Я не хочу слушать, как ты врешь.
— Но это правда, — зашептала она, — это правда!
Она тоже встала, и теперь они смотрели друг другу в глаза. В его глазах бушевала буря, а Кэрри судорожно соображала, как заставить его себе поверить.
— Ты превращаешь меня в дикаря, — наконец сказал он, — и, поверь, я никогда не прощу себе насилия. Поэтому уйди. Навсегда. Я отпускаю тебя, я больше не могу жить так, постоянно думая о тебе, испытывая ревность к каждому мужчине, что проходит рядом с тобой, ненавидя и любя тебя одновременно... Как просто было с Эмили... Как просто было ее любить, доверять и знать, что и тебя любят в ответ!
Он резко отвернулся, и Кэролайн показалось, что он сейчас разрыдается.
— Эдвин, — она обхватила его плечи руками, — но я тоже люблю тебя.
— Нет! — он вырвался из ее рук и отошел к окну, — уходи, умоляю тебя, Кэролайн! Уходи!
— Ну... хорошо, — Кэрри стояла напротив него, потом с неподражаемой ухмылкой дернула плечом, и тонкий шелк ее пеньюара упал к ее ногам. Она стояла перед ним совершенно обнаженная, укрытая только прядями темных волос.
Эдвин задохнулся, схватился за подоконник позади себя руками, и молча смотрел на нее, ни в силах отвести взгляд.
Кэролайн же развернулась, и, покачивая бедрами, медленно пошла к двери.
— Ты куда? — спросил он, и голос его был больше похож на стон.
Кэрри обернулась:
— Ты же сказал, уходить. Я ухожу.
— В таком виде?
Она пожала плечами.
— Я же хозяйка этого дома, помнишь? Что может мне мешать ходить по нему в любом виде, в котором я пожелаю!
Он бросился к ней, подхватив по пути упавший на пол пеньюар.
— Оденься!
— Не буду.
Он тряхнул пеньюар, ища рукава, и попытался просунуть в них руки Кэролайн. Но его руки так дрожали, что это было совсем непросто. Кэрри смеялась, совсем не сопротивляясь ему, но и не помогая.
— Леди Кэролайн, я уверен, что вы сохранили какие-то остатки знаний о приличиях, — он сдался, поняв, что одеть ее ему не удастся. Пеньюар свисал с одной руки Кэрри, а та так и стояла перед ним совершенно обнаженная с дерзкой улыбкой на лице.
Вдруг Кэрри сделала одно движение, и вот уже лорд Эдвин оказался окутанным шелком ее пеньюара, а она держала ткань двумя руками с двух его сторон. Он оказался почти прижат к ней, и попытался выбраться, поднырнув снизу, но Кэролайн опустила руки и не давала ему вырваться из плена. Кэрри смеялась, смотря, как он мужественно борется с пеньюаром, отпустила ткань и повисла у него на шее, ища губами его губы.
— Вы ведете себя, как дурак, лорд Эдвин Фицжеральд, — прошептала она.