И почему освещение не сменилось? По моим подсчетам, сейчас самое что ни на есть время сна…
Труба донесла меня до нужного этажа без сложностей. Я даже немного возгордилась, что в этот раз все получилось так легко, словно я уже не первый месяц пользуюсь таким перемещением. Осталось дело за малым — потихоньку добраться до корабельной кухни. И вовсе я не воровка. Я член экипажа. Пусть и временный, которому полагается паек. Вот.
Сверяясь с картой, я добралась до камбуза, и, о чудо!, заветные двери распахнулись перед моей особой, не требуя никакого подтверждения. В небольшом зале почему-то горел свет, но меня такие мелочи не волновали. Я хотела есть!
Проскользнув мимо столов, мимо лавок, прикрепленных к полу, я добралась до раздаточной, перегибаясь через узкий стол и пытаясь найти что-нибудь под ним. Хоть крошку, хоть огарочек.
– И почему я не удивлен, что мои приказы для вас не имеют силы?
От голоса, что раздался из угла помещения, где-то за моей спиной, подогнулись ноги. Хотелось провалиться сквозь пол на палубу ниже, да там и остаться. Вот только особенности проектирования этого корабля мне такой возможности не предоставляли.
– Почему вы не в каюте? Или не с Вэйшем?
Медленно выпрямившись, отлипнув от раздаточного стола, я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с силами. От капитана, в личности которого я не сомневалась, шла едва ощутимая волна гнева, а не то высокомерное презрение и почти ненависть, что меня окутывали в момент нашей первой встречи на корабле. Интересно, это лучше или хуже для меня? И могу ли я хотя бы попытаться, расположить неуживчивого капитана ко мне?
— Я не хотела нарушать ваш приказ, — медленно повернувшись, я постаралась придать лицу извинительное выражение. — Но я человек не военный, а медик, впервые оказавшийся в штате космического корабля. Кроме того…
Я не успела договорить, как в тишине пищеблока раздалось протяжное урчание моего пустого и тоскующего желудка.
Чувствуя себя до крайности неловко, я быстрее прижала ладони к животу, надеясь заглушить ужасный звук.
— А еще вы голодны, — как-то обреченно произнес тритонец и поднялся из-за стола. Словно смиряясь с ситуацией под давлением обстоятельств.
Дальше я с удивлением и неверием следила за тем, как капитан прошел за перегородку в отсек кухни и открыл большой холодильный шкаф.
— Многого у нас нет, в основном, простая пища, но, кажется, она вам должна подходить, стажер. Вот. Поставьте в печь на полминуты, затем раскройте пакет. С этим вы уж должны справиться.
Я медленно и шокировано кивнула. Этот капитан совершенно не был похож на того, с которым я общалась днем! Он больше походил на благородного героя дамских романов, которыми увлекалась моя мама, спешащего на помощь попавшей в беду девице.
И либо у него раздвоение личности, либо он становится невыносим при подчиненных. Ни первый, ни второй вариант мне не нравились. Как общаться с существом, склонным к такому непостоянству? А еще очень хотелось узнать, почему же тритонец сидел здесь один. Но спросила я о другом:
– А почему освещение не переключилось на умеренное? Судя по времени, уже глубокая ночь…
И тут я услышала странный звук, который уже при мне издавал медик. Капитан хохотал, запрокинув голову. Мне показалось что еще немного, и из его странных, медово-шоколадных глаз брызнут слезы. Но нет. Он сумел взять себя в руки.
Поставив на раздаточный стол герметичный серебристый контейнер, тритонец фыркнул:
– Вы правда думали, что на нашем крейсере те же условия, что на туристическом лайнере для гостей? Может, вам все же не место в космосе? – его глаза внезапно стали злыми.
Миг — и передо мной опять тот же жуткий капитан, от одного вида которого трясутся поджилки. Вот только он не закончил. Оскалившись, тритонец продолжил:
– Это крейсер особого назначения. У нас нет дневного и ночного режима суток. Только круглосуточные вахты.
Я так и стояла в двух метрах от капитана и не знала, что ответить, как реагировать на перепады его настроений. А вот у капитана таких сложностей не было.
– Принимайте пищу и убирайтесь обратно в свою каюту. Нечего шастать здесь и нервировать мою команду.
– Но я…
Чем я могла успеть так досадить команде-то? Кажется, никто, кроме самого капитана, пока сильно и не возражал против моего присутствия.
– Хватит притворяться! — окончательно вышел из себя капитан. — Не знаю, кто вас подговорил и сколько стоят ваши услуги, но с той концентрацией афродизиаков, что вы на себя вылили, не удивлюсь, если кто-то из членов команды попытается разложить вас на столе прямо здесь и сейчас…
Внезапно капитан осекся, а его зрачки странно расширились, потом сузились, зато ноздри снова затрепетали. Я стояла перед ним, ни жива, ни мертва.